Даниил слушал, прихлёбывая чай и кивая, но не особенно сосредотачиваясь на озвученном. Потому что не собирался как-то лично участвовать во всём этом. Ну, кроме предоставления ресурсов. В первую очередь финансовых. Но не только. Например, в настоящий момент в Камышине строился заводик по производству хлопкового бинта, в котором был предусмотрен небольшой цех по изготовлению привычных бывшему майор ИПП — индивидуальных перевязочных пакетов в прорезиненной оболочке почти советского образца, который получилось повторить на доступных сегодня технологиях. Ну и циркулярные пилы с механическим приводом подогнал… В остальном Николай Иванович справится сам. В тот раз справился, чего б и в этом не справиться-то? Да и что Даниил мог ещё посоветовать-то? Всё что он знал в области медицины — уже давно пошло в дело. Гигиену и дезинфекцию ещё Виллие начал яростно внедрять. После «эксперимента Виллие», который был повторением в этой реальности знаменитого эксперимента Пастера, Яков Васильевич стал ярым сторонником этого дела. Что там врачи — трактирщики от него волком выли! Мазь Вишневского, йод, банки, горчичники, гипс для фиксации переломов — тоже официально его заслуги. Какие-нибудь «аппараты Илизарова» на нынешнем технологическом уровне, скорее всего, не воплотимы. Да и не знал бывший майор как они устроены, потому что бог миловал — никогда не сталкивался. Только на фотографиях видел… Из нового, что Даниил сумел припомнить был только морковный суп, помогающий при расстройстве желудка, который он запомнил только потому, что фамилия у его создателя была очень созвучна фамилии доктора из романа фантаста Герберта Уэллса — Моро. Помните — «Остров доктора Моро»? Вот и тут так же был доктор Моро. Может и вообще Уэллс эту фамилию как раз от того самого доктора и взял… Ну и рецепт этого супа было очень просто запомнить — полкило моркови, литр воды и варить полтора часа. Ноль пять, один, полтора — три числа с шагом ноль пять… Потом протереть варево через сито, добавить ещё литр кипячённой воды и три грамма соли. То есть снова цифра три! Дважды три получается… Просто же ведь? И это не он придумал, это студентам-медикам так сразу давали чтоб лучше запомнить — ему Гогохия рассказывал… Но он всё равно про него забыл, а вот сейчас вспомнил. Ну, когда выяснилось, что основные потери воюющие армии несут от болезней, среди которых дизентерия занимала важное место.
С Пироговым пообщались очень плодотворно. Даниил в обсуждении особо не участвовал, но в кабинет, «на огонёк» подтянулось несколько врачей, среди которых бывший майор более-менее знал только молодого врача и ученика Пирогова Александра Обермиллера. Остальных либо шапочно, либо совсем не знал… По существу, его участие свелось к единственному предложению, которое он высказал, когда собравшиеся стали привычно ныть и сетовать на недостаток младшего медицинского персонала:
— А чего вы женщин-то не привлекаете?- для него, выросшего в Советском союзе, у медицины всегда было женское лицо.
— В смысле? Монахинь?- удивлённо переспросил какой-то плотный медик с шикарными бакенбардами. Оные здесь, кстати, оказались распространены куда менее, чем можно было предположить по виденным ранее в им покинутом им будущем мужским портретам этого времени… Впрочем, вполне возможно, это была особенность именно данной реальности, поскольку ни сам Даниил, ни император бакенбард не носили. Князь Николаев-Уэлсли потому что они вызывали у него дурацкое хихиканье, ну а Николай — после того как Даниил объяснил ему почему он ржёт… Ну и многие по примеру императора тоже не стали. Хотя в Европе бакенбарды были весьма популярны.
— Каких монахинь?- удивился бывший майор.
— Ну вы же имеете ввиду католическую конгрегацию «Милосердных сестёр», созданную в Ирландии в самом начале тридцатых? Думаете создать её отделение у нас? Предполагаю, Синод будет не сильно в восторге…
— Да зачем нам монахини-то?- рассердился Даниил.- Тем более католические. Женщины по своей природе милосердны, почему бы не привлечь их к обихаживанию больных и раненных.
— Обычных женщин? Да кто ж на такое согласится?- нервно рассмеялся давешний скептик.
Бывший майор удивлённо уставился на него. В смысле кто согласится? А в чём проблема-то? Но затем до него дошло, что здесь женщины в своём подавляющем большинстве всё ещё сидят дома. Это у него умница и красавица… а девятьсот девяносто девять из тысячи заперты в трёх локация — kinder, kuche, kirche то есть дети, кухня, церковь. И вырваться из этого замкнутого круга могут только очень и очень неординарные личности вроде его Евы Авроры… Даже принадлежность к высшей аристократии не даёт выхода, единственное, заменяет кухню на-а-а… ну назовём это содержанием дома со всем к нему прилагающимся — контролем за слугами, организацией балов и приёмов, при некоторой удаче может получится организовать свой салон. И всё. Ни женщин-учителей, ни женщин-врачей, ни женщин-инженеров, а также санитарок, отделочниц, медицинских сестёр, водителей трамваев или, там, маркетологов, как бы они сегодня здесь не назывались не только нет — сейчас никто и представить не может. В том числе и сами женщины… Но если со всем остальным он помочь не мог, то вот как раз медсестры… то есть, вернее, сёстры милосердия появились, настолько Даниил мог припомнить, как раз где-то в это время. То есть во времена Крымской войны. Ту же Дашу Севастопольскую вспомнить. Или англичанку Флоренс Найтингейл… А ведь они точно были не одни!