Ну да — в этой истории Николай не откликнулся на отчаянный призыв юного императора Франца Иосифа и не отправил войска на подавление Венгерского восстания. Впрочем, от столкновения с венграми это всё равно не спасло. Один из венгерских генералов — поляк по национальности Юзеф Бем на волне начальных успехов повстанцев вознамерился «вернуть Галицию и Лодомерию». Причём, кому именно — было непонятно. Потому как в тот год одновременно с Венгрией восстали и входящие в состав Австрии польские земли. И, удайся это предприятие, вполне возможно Бем бросил бы отвоёванные земли не к ногам венгров, а к ногам своей горячо любимой родины. Потому как поляки считали Галицию и Лодомерию — неотъемлемой частью Ржечи Посполитой, которую они так жаждали восстановить… Но, не сложилось. Генерал Паскевич, управлявший западными окраинами империи на правах наместника, показал, что с момента «предательского польского бунта», как официально было принято именовать события тысяча восемьсот тридцатого-тридцать первого годов, русские войска не только не растеряли, но и изрядно повысили свои боеготовность и боеспособность. Так что вторгшиеся войска были мгновенно разгромлены… а вот переходить старую границу император категорически запретил. Так что с венгерским восстанием австрийцам пришлось разбираться самостоятельно. Чего они сделать не смогли. И как бы в первую очередь не потому, что, как уже упоминалось, почти одновременно с венграми восстали и поляки! Так что у австрийцев просто сил не хватило… Да они бы и Польшу потеряли, но поляки, как обычно, сами себе подгадили.
Нет, поначалу всё шло просто отлично — восстание началось на Ивана Купалу. Австрийские гарнизоны в Варшаве, Лодзи, Радоме, Люблине и Кракове были либо мгновенно вырезаны, либо попали в осаду, отчаянно отбиваясь от толп воодушевлённых поляков. Прорваться из окружения удалось не слишком многим. Добраться до удержавших контроль над своими городами гарнизонов получилось ещё меньшему числу. Так что уже к концу августа большая часть «австрийской Польши» оказалась под контролем восставших. Что очень сильно обеспокоило и Россию, и Пруссию, которые совсем не обрадовались вероятному появлению у своих границ агрессивного государства, да ещё и ко всему прочему претендующего на весьма существенную часть их собственных земель… Вследствие чего Николай принял срочное решение усилить группировку Паскевича и ещё раз подтвердил тому запрет на переход границы с восставшей против австрийского владычества Венгрией. Впрочем, после случившегося разгрома армии Бема, венгры и сами не рвались сцепиться с Россией. И даже более того — прислали представительную делегацию с предложениями о заключении мира, а то и союза. Против чего категорически или, скорее даже, истерически выступил Нессельроде. Что, кстати, стоило ему поста министра… И нет, государь, естественно, учитывая, что с этим Венгерским восстанием к тому моменту ещё ничего не было ясно, никаких договоров заключать не стал и, более того, даже не принял венгров официально. А вот неофициально — аудиенцию он венграм, всё-таки, дал. И, вероятно, что-то даже им пообещал. Потому что уехали они вполне себе воодушевлёнными… А вот теперь снова появились. И на этот раз уже вполне себе официально.
Поляки же, то ли памятуя о разгроме тысяча восемьсот тридцать первого года, то ли прослышав о катастрофе армии Бема, на этот раз решили не трогать русских. Или, как минимум, не начинать с них первых… Плюс, вероятно, сыграло роль желание получить выход к морю, без которого возрождённой Ржечи Посполитой было бы весьма сложно. Так что первым делом они решили «освободить исконный польский город Гданьск». И этот р-р-революционный порыв закончился для поляков та-а-акими люлями от пруссаков, что Европа вздрогнула. Деверь Николая — король Пруссии Фридрих Вильгельм IV, прошёлся по Польше огнём и мечом — горели города, пылали деревни и сёла, а на деревьях вдоль дорог ветер раскачивались трупы повешенных косиньеров… Николай, даже, как «бывший царь Польский», выпустил прокламацию, в которой весьма неодобрительно высказался о происходящим и призвал к гуманизму. К чему Даниил отнёсся крайне отрицательно. Бывший майор даже выбрал момент и слегка наехал на императора — мол, ты что, забыл, что сами поляки творили с русскими во время бунтов? Как они головой твоего брата в футбол играли… На что Николай только отмахнулся.