— Да ладно тебе — я-то знаю…- добродушно махнул рукой император.- Давай дальше!
— Готовность броненосцев для Чёрного моря составляет уже почти тридцать процентов. Экипажи пока формируются, но те же артиллеристы проходят подготовку на башенных батареях Севастополя. Для Балтийского — только заложены. Подготовку расчётов начнём, когда закончат монтировать башенные батареи Бомарсунда. Там, как ты помнишь, планируется две таковых.
— А успеют?- нахмурился Николай.- Нам их оттуда ещё вывезти надобно будет до того, как англичане с французами вплотную займутся Аландами.
— Если всё пойдёт как там — вполне успеем. А потом перекинем подготовку на Свеаборг. Если ничего не изменится — атаковать Свеаборг они будут только в пятьдесят пятом.
— Вот именно что «если»!- император вздохнул.- Вот чует моё сердце — у нас будет не совсем как там. А то и совсем не как там. Так что продумай этот момент.
— Хорошо.
— Что по деньгам?
— Ну, броненосцы выходят заметно дороже чем планировали — где-то по полтора миллиона[3]…- Николай криво хмыкнул. Ну да — стоимость одного парового винтового фрегата типа «Соломбала», основы русского флота в настоящее время, удалось снизить до чуть более трёхсот тысяч рублей, а тут на тебе — полтора миллиона. В пять раз больше!
— … но это только первых образцов. На следующие цена будет падать. Что же касается…- но в этот момент в дверь кабинета императора громко постучали, а потом в приоткрытую дверь просунулась голова императорского адъютанта.
— Что такое⁈
— Ваше Величество, срочная телеграмма из Тифлиса.
— Давай!- тот проскользнул внутрь, неся на вытянутой руке бланк телеграммы. Николай нервно выхватил его и быстро пробежал глазами. После чего грязно выругался и, подняв взгляд на князя зло прорычал:
— Вот как знал — … лять! Хаджиреты[4] снова восстали…
[1] Напоминаю, что в этой реальности Николай вёл совершенно другую политику в отношении Австрии, так что и вмешательства в переговоры Австрии и Пруссии, в нашей истории закончившегося соглашением, охарактеризованным как «Ольмюцкий позор Пруссии», что напрочь испортило отношения между Россией и Пруссией — так же не случилось.
[2] Автор прекрасно знает, что в нашей истории на Кавказском направлении турки упредили русские войска в развёртывании и первыми атаковали территории России, да и сами боевые действия на этом театре начались гораздо позже, чем на Дунайском, но здесь вам не там).
[3] Стоимость первого русского броненосного корабля — куда более примитивной чем то, что строится, плавучей батареи «Певенец» составила около 980 тыс. рублей.
[4] Одно из названий горцев, воюющих с русскими.
Глава 2
— Держи! Вот кулёма криворукий…- Остап Парубий, бывший боцманат Его Императорского Величества линейного корабля второго ранга «Иезекииль» не сдержался и со всей дури засветил по уху матросу второй статьи Мирону Кухарчику, не сумевшему удержать ременную петлю со своей стороны, отчего тяжеленный «морской дрын» — длинная узкая лодка с начинкой из динамита, ощутимо стукнулась о древесный ствол.
— Всех под монастырь подведёшь, бестолочь! Тут же три пуда динамиту в носу… ежели рванёт — ни от кого ни клочка малого не останется.
— Виноватый,- раскаянно прохрипел тот.- Руки уже дрожать! Четвёртый «дрын» волокём чать…
— Так все четвёртый волокуть, а об дерево чегой-то токмо ты один бьёшь! Ай, что тебе говорить — как есть бестолковый.
В «резервный флотский экипаж» Остап попал два с лишним года назад, когда на Балтийском флоте начали выводить из состава флота в резерв или перестраивать в блокшивы наиболее старые парусные линейные корабли второго ранга. Их родной корабль, ставший родоначальником целой серии парусных линкоров семидесяти четырёх пушечного класса, пошёл «на выход» одним из первых. А из освободившегося личного состава были сформированы береговые «резервные экипажи» вроде как предназначенные для формирования экипажей вновь вводимых паровых фрегатов типа «Соломбала», каковых Балтийский флот и Северная эскадра за последние пару лет должны были получить аж шесть штук, а также на формирование команд начавших строиться массовой серией всего лет пять назад парусно-винтовых шлюпов типа «Кумжа». Ну и, естественно, на замену выбывших по той или иной причине членов экипажей кораблей, оставшихся в составе флота. Ну так им сообщили… А покамест новые корабли строились, а замен в старых экипажах не требовалось — их начали привлекать к строительству и реконструкции береговых батарей Кронштадтского обвода. Чего «природному моряку», каковым считал себя Остап Парубий (напрочь игнорируя факт собственного рождения на хуторе в прославленном никогда им не читанным писателем Гоголем Миргородском уезде Полтавской губернии неподалёку от не менее знаменитых своей ярмаркой Сорочинцев), было ну совсем не по нутру. Так что, когда среди личного состава «резервных экипажей», каковых было сформировано ажно пять штук, начался набор в некий странный «отряд ближней береговой обороны» — он немедленно записался на собеседование. Хотя даже не представлял ни что это за «отряд», ни чем он будет заниматься, ни что такое это самое «собеседование». Но Остап решил, что копать землю не для него — он чай не крестьянин уже давно, а как есть моряк, так что ежели понадобится, то он на этом самом собеседовании и проплыть может с версту, а то и более, и с грузом пробежать, да и из морских карабинов пострелять, не осрамившись, вполне способен. А ежели понадобится — так и из «револьвертов», каковыми в последнее время стали вооружать членов корабельных абордажных команд, тоже не опозорится. Он мичманцу, которому этот «револьверт» был выдан в пользование, ажно два рубли с оклада денежного содержания не поскупился заплатить — всё для того тот его обучил как с ним управляться и дал три раза пальнуть. А потом ещё и почистил сию после стрельбы под придирчивым оком мичманца. Так что — нет, не то чтобы он «револьвертом» совсем овладел, этого не было, но чтобы не опозориться — его умений уже вполне хватало.