Слава богу выяснилось, что жену господина Дантеса звали вовсе не Натальей Николаевной. Но испытанное опасение довольно сильно возбудило Даниила, так что распекая провинившихся в выражениях он особенно не стеснялся. Что Пушкин принимал со всевозможным смирением, а вот Лермонтов пыхтел, краснел и сверлил князя гневным взглядом, явно испытывая сильное желание вызвать на дуэль и самого Даниила. Но само место, а также присутствие в углу допросной полицейского явно заставляло его быть аккуратнее со словами.
— … если так уж руки чешутся в кого-нибудь пострелять, господа, так милости прошу в Крым!- подытожил бывший майор свой сердитый спитч.- Там меткие стрелки очень скоро сильно нужны будут. Хоть не зазря свои глупые головы сложите, а защищая Россию!
В допросной на несколько мгновений установилась тишина, а потом Пушкин внезапно вскинул подбородок и медленно поднялся на ноги.
— Я готов!
— К чему?- не понял Даниил.
— Ну, мои друзья из племени моначе дали мне прозвище «тлапал пантли тлапилки», что в переводе на русский означает нечто вроде «ловкий разведчик»,- усмехнулся Сашка.- И хотя с тех времён я несколько постарел и обрюзг, но кое на что ещё сгожусь. Так что я готов поехать в Крым.
— Кхм…- бывший майор обескураженно кашлянул. Он произносил свою речь вовсе не для того, чтобы Пушкин, переживший отведённые ему в прошлой истории сроки, сгинул на Крымской войне, а чтобы пристыдить их, а тут вон оно как получается…
— Гусары так же никогда труса не праздновали,- Лермонтов тоже поднялся рядом с Пушкиным.- Так что я предлагаю нашу дуэль перенести в Крым. Ну и условия чутка изменить — кто более на той войне прославится, тот и выиграл,- он развернулся к Пушкину и протянул ему руку. Тот весело прищурился и, размахнувшись, с хлопком влепил свою ладонь в его.
— Согласен! Предлагаю выезжать вместе!
— Согласен!- тут же разулыбался Лермонтов.- Но сначала надо выпить!
— Ох как верно вы подметили, ротмистр,- восхитился Сашка,- я просто восхищён вашей интуицией.
— Н-дам,- выдохнул ошеломлённый Даниил.- Поручика Толстого вам ещё до кучи не хватает…
— Кого?- удивлённо развернулся к нему Пушкин.
— Да так…- нервно хмыкнул бывший майор представив эту «литературную гостиную» на бастионах Малахова кургана.- Ещё одно… литературное дарование.
— Поэт?
— Скорее прозаик. Но стихи тоже пишет. Вроде как…
— Ну прозаики — тоже люди,- пожал плечами Сашка.- И с ним выпьем,- после чего развернулся обратно к Лермонтову- идёмте, Михаил Юрьевич, у нас с вами не так-то и много времени, а сделать предстоит немало.
[1] Автор знает, что в нашей истории филёры появились только после создания Охранного отделения, которое было организовано лишь после покушения Каракозова на императора Александра II в 1866 году, но здесь другой мир. Мир, в котором дочь главного героя стала цесаревной, поэтому он решил любыми способами уберечь своего зятя, а также своих внуков и правнуков от революционного террора.
Глава 4
— Наступает минута прощания,
Ты глядишь мне тревожно в глаза,
И ловлю я родное дыхание,
А вдали уже зреет гроза.
Дрогнул воздух туманный и синий,
И тревога коснулась висков,
И зовёт нас на подвиг Россия,
Веет ветром от шага полков…
Великая мелодия плыла над привокзальной площадью, над вокзалом, над городом, поднималась ввысь и окутывала столицу огромной империи громкими и торжественными звуками оркестровой меди. Даниил стоял рядом с женой и смотрел в любимые глаза. Он и она молчали… вернее — нет, они говорили. Но глазами…
«Я не хочу, чтобы ты уезжал!»
«Ты же знаешь — я должен.»
«Береги себя. Я не смогу жить если тебя убьют, мой Леонардо»
«Я обязательно вернусь…»
— По-олк! — над привокзальной площадью разнёсся зычный голос командира преображенцев графа Баранова.- Нале-во! Шаго-ом марш!
Даниил наклонился и осторожно поцеловал жену. После чего нежно отстранил её от себя и произнёс:
— Пора…
Она качнулась вперёд и быстро обняла его, после чего отшатнулась и, смахнув рукой слезу, легким движением оттолкнула его от себя.
— Иди!
Он уезжал на войну…
Всё началось две недели назад. Даниил только прибыл из Сусар, где проторчал неделю, разгребаясь с делами. А то с этой подготовкой к войне он как-то подзапустил свои производства. И если на Южных заводах это не отразилось практически никак — там был Крупп, то вот в Сусарах проблем поднакопилось. Так что после «парада пленных» он отпросился у Николая и убыл в Сусары. Тот отпустил его спокойно, ведь сусарские заводы были не только его — большая часть акций принадлежала императору, а меньшая — наследницам Мишки. У того народились только дочери. Светлейший князь Николаев-Уэлсли был миноритарным акционером… хотя и с правами мажоритарного. То есть всё управление предприятиями было именно на нём. Так повелел Николай. И так было до сих пор.