— Достойная, Ваше Высочество,- мягко улыбнулся Кутайсов.- На то чтобы развернуть пусковые установки нам требуется около сорока минут.
— Действуйте,- коротко приказал Александр после чего развернулся к Нахимову.- А что флот? Есть мысли как поучаствовать?
— Флоту пока задач не видно,- с сожалением произнёс Павел Степанович.- Только морским батареям…
Морские батареи, как и морские батальоны были сформированы из числа экипажей устаревших кораблей, отправленных на слом или переделанных в плавучие казармы, как это и случилось в истории бывшего майора. Но из-за прибытия цесаревича с гвардией и дополнительными силами морские батальоны сейчас находились не на передовых позициях, а в резерве. Ну за исключением команд охотников[1].
— Хотя…- Нахимов на мгновение задумался,- два дня назад прибыли две батареи семи с четвертью дюймовых пушек на осадных станках. Мы собирались использовать их в виде подвижных береговых батарей, но…- он напряжённо вгляделся в осадные сооружения коалиционеров,- до французских пушек они, пожалуй, достанут. Не отсюда, конечно, но откуда-нибудь с позиций около пятой батареи — вполне…
Колонны англичан и французов начали движение около восьми утра — через сорок минут после того как цесаревич задал свой вопрос, но, подойдя на дистанцию в две с половиной версты — остановились и принялись бить залпами по позициям русских. И, как бы даже не холостыми… потому что стрелковый огонь на такой дистанции никакого толка не имел. Даже из нарезного оружия. Зато и большинство пушек до плотных колонн англичан и французов, а также турок, которых выдвинули на переднюю линию, до них не добивало. А вот выдвинутые вперёд английские и французские тяжелые пушки волне добивали до русских позиций. И они начали работать… Мерно. Как метрономы. Залп. Залп. Залп. Промежутки между выстрелами были небольшими — около двух-трёх минут. У французов чуть меньше, у англичан — чуть больше. Ну да у англичан были самые тяжелые орудия — шестидесяти восьми фунтовки Ланкастера с паспортной дальностью стрельбы в шесть с половиной тысяч ярдов. Хотя многие утверждали, что на самом деле они бьют не далее чем на пять тысяч. Но от английских батарей до русских передовых позиций было не более четырёх вёрст. Французские же орудия были заметно слабее поэтому стреляли чаще. И ещё они были куда менее дальнобойными. Так что их пришлось выдвигать заметно ближе к русским позициям.
Русские дали свой ответ где-то через полчаса после начала обстрела. Сначала из-за спин защитников послышался гулкий рёв после чего над головами русских солдат устремились в небо огненные стрелы — первый десяток, второй, третий… восьмой, шестнадцатый! Кутайсов привёз в Севастополь сто восемьдесят пусковых станков тяжелых восьмидюймовых ракет Константинова с боезапасом по пять ракет к каждому. И по две сотни треног для шести и четырёхдюймовых[2]. Более лёгкие — двух с половиной дюймовые ракеты были оставлены в Симферополе, при армии, поскольку их предполагалось использовать для вооружения «летучих отрядов», совершающих набеги на силы неприятеля.
Небо над грозно стоящими колоннами противника мгновенно вспухло облачками шрапнельных разрывов. Не такими уж и маленькими кстати. Всё-таки восьмидюймовый калибр — это почти в полтора раза больше нежели у знаменитых «Катюш»… И хотя нынешние ракеты не смотря на свой впечатляющий калибр уступали РС-132 во всём — и в дальности стрельбы, и в мощности боезаряда, и в точности, но по открыто стоящей живой силе результат их действия выглядел весьма впечатляюще.
Турки бросились врассыпную сразу же. При первых же взрывах. Но, поскольку разброс у этих весьма примитивных ракет был довольно большим — это им не помогло. Шрапнельные пули настигали даже тех, кто за время ракетного залпа успел убежать от своей позиции на полверсты. Так что их потери оказались самыми большими. Поле оказалось буквально выстлано телами в синих мундирах и красных фесках… Французы и англичане сумели сохранить строй, поэтому их потери оказались заметно меньше. Но всё равно их колонны после окончания ракетного залпа стали напоминать изъеденные ржавчиной бруски металла, от которых в тыл поддерживая друг друга брели небольшие группки раненых солдат. Причём большинство держалось за головы.
— Хм… после такого зрелища необходимость касок становится очевидной,- негромко заметил стоявший рядом с цесаревичем Горчаков.