Доктор тут же засуетился.
— Дашенька — давай, зови санитаров! И пусть подгоняют телеги. Да смотри чтобы аккуратно грузили — там стекла много.
А бывший майор вздрогнул и впился взглядом в девушку. Так вот ты какая, Даша Севастопольская…
[1] «Охотниками» в те времена называли полевую разведку. Поскольку никаких разведчиков в штатах частей и подразделений не было предусмотрено в разведку или как тогда говорили «поиск» выкликали желающих. То есть людей, вызывающихся сходить в разведку «своей охотой». Отсюда и «охотники».
[2] В нашей истории ракеты Константинова выпускались калибром только 2, 2 ½ и 4 дюйма. И они так же были поставлены в Севастополь, но практически не использовались. Имеются относительно достоверные свидетельства только одного ракетного удара, нанесённого батареей подполковника Пестича с верхнего этажа казармы. Противник же применял по Севастополю ракеты Конгрива калибром до 5 дюймов.
[3] Согласно первой официальной переписи населения, проведённой в 1897 году доля грамотных в составе населения Российской империи составила 21,1 %. Впрочем, по местам эта цифра сильно разнилась. Например, в Петербургской губернии процент грамотных составил более 55 %, а в Сибири и Средней Азии — 13,5 % и 3,3 % соответственно. Здесь же, напоминаю — 1854-й.
[4] К концу правления Александра I по данным «Статистического изображения городов и посадов Российской Империи по 1825 г.», во всех 686 городских поселениях, население которых насчитывало свыше 3,5 млн, работало лишь 1095 учебных заведений всех видов. А 131 город вообще не имел никаких учебных заведений.
[5] Стихотворение А. С. Пушкина «Клеветникам Росии», написанное им в 1831 году. В реальности книги он в это время находился в Калифорнии.
[6] Нечто слабо похожее на привычный стетоскоп было изобретено в 1855 году, более-менее похожее в 1890.
Глава 6
Роберт Бакли[1], четвёртый баронет Бакли, лейтенант шестьдесят второго Уилтширского пехотного полка, выбрался из палатки и поежился. Проклятые места. Этот грёбанный русский Крым находится, фактически, на широте Биаррица — маленького французского курортного города на юге атлантического побережья Франции, в который он с семьёй регулярно приезжал «на море». Но климат здесь отличался от того, который был там, как небо и земля! Начало ноября в Биаррице это уже, конечно, не бархатный сезон — ветра, хмурое небо и регулярные дожди, но уж точно не такой дубарь как здесь. Даже на южном побережье Англии, которое на пятьсот миль севернее Биаррица, в середине ноября температура держалась в диапазоне от сорока пяти до пятидесяти градусов по Фаренгейту, здесь же вчера фельдшер Джереми Крейтон демонстрировал ему ртутный термометр, на котором столбик ртути едва дополз до тридцати пяти… А сегодня у лейтенанта было такое ощущение, что температура ещё ниже. И продолжает падать.
— Томсон!
— Слушаю, сэр,- негромко отозвался здоровяк-шотландец, ланс-капрал из первого взвода его роты. Сегодня его капральство было дежурным по бивуаку. Увы, Балаклава была полной дырой, и мест для размещения здесь критически не хватало. Да и те что были в основном представляли из себя глинобитные мазанки с соломенной крышей. Относительно приличных домов было раз два — и обчёлся. Даже не все генералы нашли себе жильё по статусу. Ну и до русских бастионов оттуда было всё-таки далековато. Так что осадный лагерь разбили в нескольких милях от бухты.
— Что там слышно?
— Никаких новых указаний не поступило, сэр. Посыльных к капитану тоже не было.
— Завтрак?
— Готовится, сэр.
— И что?
— Как обычно, сэр — ячменная каша с салом.
— Чёрт!- лейтенант скривился.- Как я устал от этой варварской пищи!
Ланс-капрал скупо улыбнулся.
— Это хорошо, что у нас ещё есть сало, сэр. И что мы можем его есть. Представьте каково сейчас туркам.
— А-ха-ха-ха…- заржал баронет. Действительно, с питанием дела в армии коалиции обстояли не очень хорошо. А вернее, если уж быть до конца откровенными — очень нехорошо. Но пока ещё не катастрофично.
Увы, гарнизон Севастополя оказался гораздо сильнее, чем рассчитывали при составлении первоначальных планов, да и русская армия в Крыму в целом так же превзошла ожидания. В том числе и в плане боеспособности. К тому же были надежды на то, что некоторые генералы, уже десятки лет состоящие в членах Английского клуба, не будут сильно активны воюя против войск своих кумиров. И, поначалу, эти ожидания, даже, в чём-то оправдались. Так, командовавший русской армией в Крыму генерал Меншиков, весьма активно и инициативно действуя против турок во время Дунайской компании, в Крыму будто переродился и растерял всю свою активность. Более того — фактически выиграв сражение при Альме, закончившееся тем, что англо-французские войска откатились на изначальные позиции, он отдал победу армии коалиции приказав войскам бросить позиции и отступить. Но русский император Николай, увы, не спустил ему подобного и отстранил от командования. Да ещё и назначил специальное расследование… После этого даже до лорда Пальмерстона, бывшего главным вдохновителем этой войны, ради которой он вступил в конфликт с самой королевой, дошло, что прежние планы нужно срочно пересматривать. И они были пересмотрены. В первую очередь в сторону увеличения численности Восточной армии[2]… а вот судовой и корабельный состав, задействованный в обеспечении десанта в Крым, столь быстро увеличить не удалось. Поэтому пришлось пересматривать грузовой наряд и очередность перевозки.