От Большого Тепселя дело пошло веселее. Тропа хорошо была видна, она была прилично наезжена, сразу было видно, ей кто-то пользуется. Количество упавших деревьев правда от этого не уменьшилось. Почти все упавшие деревья вдоль всей тропы были повалены скорее всего одной и той же бурей. Ванча еще в начале нашего похода определил, что буря была несколько дней назад. Я резонно предположил, что она была во время моего попадания.
Когда мы начали отсыпать дорогу, я с Ванчей еще раз поднялся на самое высокое дерево, теперь уже возле переправы через Тепсель и несколько минут смотрел в подзорную трубу, тщательно изучая местность. Надо сказать, за последующие двести лет тут мало что изменилось. Почти как двадцатый век. Только в будущем тропы все и эти лесные дороги почти исчезли за ненадобностью.
И так передо мной километрах в восьми был невысокий, две тысячи метров, поросший редким лесом Мирский хребет. Он тянется строго с юго-запада на северо-восток. Местами леса не было, особенно на вершинах и в некоторых распадках. Прямо перед нами были две двухтысячные вершины хребта и широкий достаточно крутой распадок между ними. А вот левее была еще одна, более низкая вершина. Именно она мне и нужна. Её высота меньше двух тысяч. Справа от неё очень широкий и достаточно пологий распадок. Снег кое-где еще лежит. Мы вообще идем по лесам, которые только-только освободились от зимнего плена. Это на мой взгляд существенно облегчает нам путь, так как земля уже подсохла, а вот растения только начинают просыпаться.
Верхняя линия леса значительно ниже, затем узкая полоса субальпийских лугов, а выше островки альпийских лугов, горной полутундры и кое-где на щебнистых почвах возле самого гребня хребта плешины горной тундры. То, что зеленка и стланик, в основном березовый, только оживают, значительно облегчают нашу задачу.
Вот где-то там, петляя по оживающей зеленке и обходя труднопроходимые места стланика и курумника, куда же от него денешься, должна идти наша тропа. В распадке, который я рассматривал в подзорную трубу, она должна перевалить через гребень хребта и пойти вниз, к Усинской долине. От края леса, который скрывал нашу тропу, до гребня недалеко, не больше двух километров. Тропа есть, я это знаю, но я не могу её найти, может просто она далеко.
— Дай мне, Григорий Иванович, я посмотрю, — Ванча неожиданно назвал меня по имени-отчеству. — Тропа там, — Ванча несколько минут молча смотрел в трубу. — Я её найду.
Вернувшись с разведки, я еще раз Ванче и двум егерям-разведчикам подробнейше по своей нарисованной карте объяснил как им надо идти до тропы вдоль Мирской реки.
— Смотрите внимательно на карту. Мы находимся здесь, — я показал на точку на карте. — Ручей у вас за спиной. Вы должны идти по тропе вдоль ручья, — я показал ручей на моей карте, — до его истока. Ручей идет более-менее на юго-восток. Исток ручья у самого края леса. Если есть тропа через хребет, она скорее всего идет в том же направлении что и до этого шел вот этот ручей, — я еще раз на карте показал нужный ручей.
Через три-четыре версты упретесь в другой ручей. Он называется Подьемным. Переходите на другой берег и идете вниз по ручью, пока не выйдите на тропу. Как только вы выйдите на нее, разворачиваетесь и назад. Понятно?
— Понятно, — дружно ответили все трое.
— Если выйдя из леса вы не найдете тропу, то просто идете в том же направление через гребень хребта пока не упретесь в Подьемный ручей. — троица внимательно следили за моим палочкой, которой я водил по карте. — Также переходите на другой берег и идете вниз по ручью, пока не выйдите на тропу. Там действуете также, разворот и назад. Этот ручей несет свои воды вниз, сначала в реку Мирскую, а затем и в Ус. Старший Ванча. Вопросы?
Ванча хорошо ориентировался на местности и я был уверен, они не заплутают.
С начала нашего похода прошло ровно пять недель, все устали, я физически ощущал появившееся напряжение, и оно начало стремительно нарастать. Люди стали очень раздражительными, пару раз даже произошли драки.
Ванчи с егерями не было два дня. Их возращение просто потушило готовый вспыхнуть огонь. Наши разведчики прошли по указанному мной маршруту до Мирской тропы и по ней спустились до реки Мирской.
Я предложил на переправе через Большой Тепсель сделать однодневный привал. Но неожиданно меня не поддержали, вернувшиеся разведчики рассказали, что за переправой тропа вполне проходима для нашего каравана, не говоря уже о Мирской тропе. Лесных завалов разведчики не обнаружили, просто ни одного.
И в итоге получился почти марш-бросок к скалам Мирского хребта и вот там мы семнадцатого июня встали на привал. Я кликнул добровольцев и не отваливаясь на привал, следующим утром направился к Мирской тропе. Со мной поехали Ванча, двое егерей, два десятка мужиков и десяток гвардейцев авангарда. Мои опасения перехода через хребет оказались беспочвенными, и мы, нагруженные всякой всячиной, топорами, пилами и оружием в том числе, не без проблем прошли до гребня хребта, а затем и до Мирской тропы, достигнув которой я послал одного из егерей обратно к Петру Сергеевичу.