— Вот смотрите, что получается, — я придвинул к себе свою карту-схему. — Это брод через Ус. Здесь мы со временем построим мост с Рукавного острова на левый берег Уса. Напротив Соборная площадь. От неё вдоль берега Уса две улицы. Это мое предложение вы уже слышали и все с ним согласны?
Присутствующие возражать не стали, поэтому продолжил.
— Что бы не было кто в лес, кто по дрова, давайте нарисуем план нашего села, — я перевернул лист со своей картой и стал рисовать. — Вот рукава Уса, а это Иджим. Их тут не поймешь с этими рукавами. Давайте решим, что Иджим в Ус впадает вот тут, возле брода с Рукавного острова на наш берег Уса. Прямо напротив Соборная площадь, ширина её сажень сто, — я медленно рисовал и рассуждал вслух. — Пойма рек, затапливаемая при паводке еще видна, я её вот тут обозначил. Вдоль этих пойм, вне зоны затопления, от площади две улицы, одна на юго-запад до реки Макаровка, другая на восток до еще одной речки, надо еще придумать её название. Усадьбы в одну линию через двадцать пять саженей. Получается семьдесят к Макаровке и тридцать к безвестной речке. Всего сто, если ставить по одну сторону улицы, — теперь у меня вопрос к товарищу капитану Пантелееву.
— Ерофей Кузьмич, скажи своё мнение, сколько тебе надо личного состава?
— Конечно пять десятков много. Три, — Ерофей начал рассказывать свои расклады. — Один десяток в Мирском остроге, для них станица в месте выхода тропы к Усу, где делали привал. Второй десяток в будущем Верхнем остроге. Там тоже станица. А вот в Нижнем остроге сменный состав, отсюда из села. В острогах на дежурствах самое большое по пять человек. Если остроги оборудуем правильно, этого будет достаточно.
— Отлично, ты, Ерофей Кузьмич, мои мысли прочитал. Дополню только маленький штрих. Вверх по Макаровке, сразу за улицей села, еще одна гвардейская станица, для третьего десятка, штаба и двух резервных десятков, пусть они будут. Гвардейцы только добровольцы. Всего сейчас нам надо по моим прикидкам усадьб двести. Вот тут мы наметили уже сто пятьдесят. Василий Иванович, ты как думаешь, около завода поселок нужен?
— А как же иначе, ваша светлость, до села будет добрых верст пятнадцать. Что же мы, каждый день мотаться будем туда-сюда? Да мало того, еще скажу, что в Мирской станице будут желающие просто жить. Да и на том берегу Уса, напротив, то же место неплохое.
— Получается, где селиться будем, решили, а кто где само по себе получиться, — Петр Сергеевич поставил точку в этом вопросе. — Давайте вернемся к вопросу хлеба насущного, Лукерья Петровна за день управишься с ревизией?
— Управлюсь, помощников достаточно. Сразу говорю зерна маловато.
— Ваша светлость, — Петр Сергеевич вопросительно посмотрел на меня, — чем тут разжиться сможем?
— Грибы, ягоды, осень подойдет — кедровые орехи. Сейчас срочно заготавливать сено. Благо покосы тут отличные. Петр Сергеевич, сколько у нас мастеровых всяких?
— Человек тридцать. Плохо только один мастер по кирпичам, Фома Васильевич. А вот стекольщиков ни одного.
— У меня по этому поводу есть кой-какие соображения. Мы потом их обсудим, — я когда-то со своими учениками в наших исторических реконструкциях пробовал стеклодувное дело. Почему бы не попробовать? — Давайте народ считать. У нас всего сто восемьдесят шесть мужиков. Тридцать два гвардейца, это те кто будет постоянно лямку тянуть. Тридцать пять мастеровых. Тридцать человек бригада Кондрата Тимофеева. Еже человек тридцать валят лес. И остается относительно свободных человек пятьдесят.
— Не больше, а то и сорока не будет.
— Кто будет старшим по сену?
— Лукерья пусть и будет, — Петр Сергеевич как бы в удивление развел руками, типа чего тут обсуждать. — Её недаром в Совет выбрали. Пусть она всем этим хозяйством и занимается: сено, скотина, еда, одежда и все такое. Все свободные мужики к ней. Все бабы и детвора, кто работать могут.
— Вам виднее Петр Сергеевич, вы народ лучше знаете. Попрошу только из госпиталя ни кого не забирать и внучка дедушки Фомы в постоянные помощники определить.
Совет наш в итоге заседал почти до полуночи, обсуждали какие-то мелкие детали, Петр Сергеевич тщательно записал все наши решения. Юрту, в которой шло заседание, решили на постоянной основе сделать конторой и посадить в неё двух-трех грамотных подростков, обязательно шустрых на ногу. Петр Сергеевич сразу же распорядился и в конторе появился еще один стол и шкаф, причем шкаф был с закрытыми полками и одна из них закрывалась на замок. Уходя, Петр Сергеевич на эту полку положил все наши документы. Оказалось, что он оформил протоколы выборов Совета, первого заседания перед походом и вел дневник похода. К этому добавился сегодняшний протокол и моя карта. Полка с бумагами была закрыта на ключ.