— Доклад конечно. По поводу или, я все не мог понять, что они тянут. Мне хотелось ему ответить, наконец-то!
— Ну, что же, тогда займемся делом. Я, Петр Сергеевич, откровенно тоже, не ожидал такого расклада на северных рубежах, — уже серьезно продолжил я.
— Задача получается не из простых, надежно с той стороны прикрыться. Явно одним десятком нам там не справиться, — Петр Сергеевич счел положение серьезным.
— Я не думаю, что с этим будут большие проблемы, пока никаких опасностей не предвидится. А там скоро зима, ни кто сюда не сунется до весны, — по своему опыту я знал, что зимой в наших местах горы чаще всего не проходимы.
— А как же утверждение, что хан Джучи в 1218 году спустившись по Усинской долине до Енисея, по льду дошёл до Минусинской котловины и жестоко подавил восстание против монголов? — живо спросил Петр Сергеевич, повернув меня в изумление своей осведомленностью.
— А кто вам это рассказал? — поинтересовался я.
— Отец Филарет, — так интересно, кто такой отец Филарет, откуда у него такая информация.
— Интересно, откуда у него такая информация? — ответа на свой вопрос я не ожидал получить, спросил ради проформы.
— Сие мне не ведомо, — господин инженер развел руками.
— Я в это не очень верю. Не представляю, как через заснеженные перевалы зимой, сюда шла большая армия, — про эту легенду я тоже слышал, но совершенно не верил в неё. — Монголов было несколько тысяч. Самое маленькое тумен или тьма, как говорили на Руси. А это десять тысяч. Шли они со стороны Монголии, а оттуда одна дорога, через Медвежий перевал. Если твоя цель Минусинская котловина, иди проще по льду Енисея, сюда зачем заходить?
— Да это собственно бесплодная дискуссия. Давайте лучше о хлебе насущном, — предложил Петр Сергеевич. — Наши мастера сегодня сделали два больших навеса, один над кузницей, другой над кирпичным заводом. Фома Васильевич говорит через пару дней он сможет приступить к производству кирпича.
— Если он хорошо разбирается в этом деле, то главное была бы глина, — сказал я в общем-то прописную истину.
— Дедушка Фома большой специалист по кирпичному делу да и по всяким печам. Просто редкостный. В нашей округе самый лучший был. На пустом месте с голыми руками умеет кирпичи делать.
— Тогда, Петр Сергеевич, у нас все будет, дай время.
— Я в этом не сомневаюсь, — согласился со мной Петр Сергеевич. — Но если серьезно, то через месяц у нас будет первый кирпич хорошего качества. И мы сможем начать класть первые печи. А для водяного колеса уже начали подготовительные работы.
Кирпичное дело и водяное колесо это конечно огромное дело, но меня в первую очередь интересовало другое.
— Петр Сергеевич, мы это потом обсудим, — остановил я господина инженера. — Меня сейчас другое интересует. Я вам сейчас нарисую схемы станка и машины, которые нам надо сделать в первую очередь. А вы скажите что, вы думаете по этому поводу. У нас есть циркули, линейки, толстомер, транспортир, угольники, чертежное перо и резцы. Жалко бумага Степана еще не высохла, на одном листе сложно все нарисовать, — тут я схитрил, на сто процентов я был уверен, что у господина инженера есть в загашнике хотя бы пара листов и примитивные карандаши или например «парижский карандаш» из смеси белой глины и черной сажи, его еще называли «соусом». Им до сих пор рисуют в 21 веке некоторые художники-графики.
Петр Сергеевич мою хитрость раскусил и с улыбкой достал из под замка два листа и «парижский карандаш».
Через полчаса я нарисовал схему универсального токарного станка Генри Модсли образца 1798 года. Процесс рисования сопровождался моими подробными пояснениями. Я несчетное количество раз мысленно помянул добрым словом своих учеников, которые в свое время не понимали элементарных, на мой взгляд вещей и мне приходилось их объяснять долго и упорно.
Петр Сергеевич, надо отдать ему должное, оказался грамотным инженером и достаточно быстро разобрался в моей идеи. Выслушав меня, он долго разглядывал мой примитивный чертеж, даже пару раз низко склонялся на листом бумаги, как бы определяя на нюх нарисованное.
— Всё это в идеале должно быть в металле? — уточнил он.
— Да.
— Привод ножной или от водяного колеса. Или от огненной машины Ползунова. Вы её назвали паровой? — господин инженер вопросительно посмотрел на меня.
— Да. Сейчас я нарисую более совершенную схему английского механика Джеймса Уатта.
На другом листе я нарисовал паровую машину двойного действия Уатта с центробежным регулятором, кривошипно-шатунным механизмом и маховиком.