— Я знаю про машину Уатта, — неожиданно сказал Петр Сергеевич. — На заводе я служил с 1773 года. До этого в Петербурге и на Сестрорецком заводе, полгода был в Англии. На Урале я оказался после ссоры с Григорием Потемкиным, — в голосе господина инженера появилась горечь. — К сожалению мне не удалось спасти свои книги, а память иногда подводит. Но я помню что читал, кажется во французской газете, что инженер Кунью в 1769 году соорудил «паровую телегу» для перевозки артиллерийских орудий. Подробности уже не помню — развел руками Петр Сергеевич.
— Отлично, тогда вы должны понимать все перспективы паровой машины, — подытожил я.
— Что бы она работала как должно, необходимо добиться высокой точности её деталей, — задумчиво сказал господин инженер.
— Да. И поэтому я начал со станка. Он позволит нам получать необходимое качество деталей.
Наше техническое совещание длилось до полуночи и было пресечено вмешательством Анны Петровны.
Несмотря на предстоящие изменения семейного положения, следующим ранним утром капитан Пантелеев отправился с одним из своих десятков к Железному озеру. Восемь гвардейцев ехали со своими семьями. Мы решили напротив, на правом берегу Иджима поставить основной Северный острог, а тропы пока контролировать гвардейскими разъездами. Вместе с гвардейцами отправились шесть семей во главе с Трофимом Рычковым. Гвардейская станица рядом с острогом должна стать и заводским поселок: разработку Железного озера мы решили вести на месте. Добывать глину, сортировать её, со временем наладить кирпичное производство, если конечно Фома Васильевич справиться со своей задачей. На завод провозить уже отсортированную глину и железное сырье. Старшим всего этого предприятия Ерофей предложил назначить Шишкина.
— Ерофей Кузьмич, а не жалко такого помощника на севера отсылать? — спросил я.
— Не то слово, ваша светлость! — огорчение капитана было совершенно искреннее. — Но там же нужен надежный человек, да и пара ему самостоятельным делом заняться. Я из разговора с ним понял, что он и сам туда не против. Только вот я не пойму, зачем огород городить и делать там кирпичи.
— Мы с Петром Сергеевичем так рассудили, — пояснил я. Удастся наладить там кирпичное производство, начнем острог из кирпича строить. Да и торговать им можно будет.
— Ежели так, тогда согласен, — капитан покачал головой. — У меня мозги немного в другую сторону повернуты. Григорий Иванович, а где Ванча? Я что-то его не видел вчера.
— Он денно и нощно рыщет по окрестностям, всё тут изучает. А когда я ему рассказал про арбалет, он вообще покой потерял, — улыбнулся я, — Сейчас ищет хороший материал для луков. Ему нужна древесина, роговые вставки, жилы для тетивы и животный клей.
— Это для меня темный лес, я тут полный профан, — развел руками Ерофей.
Проводив капитана Пантелеева, я поспешил в наш храм. После окончания службы отец Филарет пригласил меня в свою юрту, которую он разделял со своими помощниками.
— Мне почему-то кажется, что вы, Григорий Иванович, не просто так сегодня пришли в храм. Вы у меня желаете узнать что-то очень для вас важное, — иеромонах с вопросительным прищуром посмотрел на меня.
Неожиданно для себя я обратился к отцу Филарету строго официально:
— Да, Ваше Преподобие.
— Я расскажу вам, ваша светлость, о себе, — медленно начал говорить священник. — Мне сорок пять лет. Сорок лет назад подобрали меня умирающего от голода в лесу около Троице-Сергиева монастыря. О себе знаю, что я крестьянского сословии. В обители я вырос и другого пути для себя не представлял и не желал. В двадцать лет стал монахом, — отец Филарет сделал паузу. Потом грустно улыбнулся и продолжил.
— Десять лет назад я заснул и проспал целый месяц, дух мой много где побывал, в прошлом и в будущем то же, — иеромонах внезапно посмотрел мне в лицо широко открытыми глазами. Он уже не улыбался.
— Когда проснулся, меня призвал один очень старый монах. Он сказал, что я должен получить благословение и уйти из монастыря в Сибирь. Там я встречу человека, которому должен буду всемерно помогать, — отец Филарет опять грустно улыбнулся. — Еще старец сказал, что я получу дар управлять погодой, но злоупотреблять этим мне не стоит. Очень много сил это отнимает. Но сейчас еще на месяц меня хватит, а потом я целый год буду лечить себя.
Рассказ отца Филарета меня не просто обрадовал, а очень даже. Я с трепетом в душе ждал дождей. Хотя товарищ Нострадамус никаких плохих знаков мне не подавал.
В замечательном расположение духа я направился к Лукерье Петровне. Увидев меня, она без раскачки решила взять быка за рога.