Это было сделано по моему настоянию. Дедушка Фома был категорически против, но меня поддержали Петр Сергеевич и Яков. Несмотря на скептицизм нашего главного кирпичника, основная масса получившихся кирпичей были приличного качества и внешнего вида. Наше предположение, что глина Железного озера шамотная тут же блестяще подтвердилось опытным путем. Часть бракованных кирпичей были оставлены для испытания временем, в восемнадцатом веке кирпич считался годным, если пролежав на улице не менее полугода, он не рассыпался и не приходил в негодность, но большая часть была отправлена на завод.
Первая партия шамотного кирпича, полученная не по сокращенной технологии, ожидалась в конце сентября, а пока полученный кирпич решено было использовать в кузнице и на самих кирпичных заводах.
Кирпичное производство на заводе было аналогично, только немного быстрее, все-таки рабочих было здесь поболее. Глина, годной для кирпичного производства, на берегах Уса и реки Терешкина, Яков нашел в достаточном количестве. На заводе мы так же сначала начали производство по ускоренной технологии. Полученный красный керамический кирпич по своему качеству вполне нас устроил.
Параллельно всем работам в цехах завода потихоньку мы строили сам завод. Естественно все пока было из дерева. Печи, горны и все подобное мы первоначально делали из камня. Первые партии кирпича были тут же использованы в кузнечном и стекольном цехах.
Петр Сергеевич сразу же занялся созданием инструментального цеха. Целый день он колдовал над планом и поздним вечером пригласил меня ознакомиться со своим творением. Даже беглого взгляда мне было достаточно чтобы понять, что наши беседы не прошли даром. У меня даже дух перехватило, как Петр Сергеевич четко расписал план создания универсального токарного станка. Над будущим приоритетом господ-англичан нависла реальнейшая угроза. И мало того, Петр Сергеевич в своих планах предусмотрел привод станков от паровой машины!
— Петр Сергеевич, вы я смотрю так уверены, что нам удастся построить паровую машину, что другой постоянный привод даже не рассматриваете. Ползунов строил свою машину несколько лет, а вы планируете через полгода иметь работающий экземпляр, — с нескрываем удивлением спросил я.
— Так ведь нам проще работать. Мы, вернее вы, — наклон головы в мою сторону, — знаете что и как делать. А я реально знаю возможности наших кузнецов. Через месяц, максимум полтора, у нас будет вполне работающий токарный станок. Еще до морозов, использую водяной привод, мы изготовим многие нужные нам детали. Это ускорит нашу работу. И месяца через четыре начнем монтаж машины.
Главным помощником Петра Сергеевича был дедушка Фома. Как только были произведены первые партии кирпича, он переключился на создание инструментального цеха. А главным кирпичных дел мастером на заводе стал родной брат Кондрата Тимофеева, Емельян. Он быстро осваивал премудрости кирпичного дела и Фома Васильевич ограничивался общим контролем.
Две недели назад на заводе начала работать техническая школа. Первой целью было обучить всех неграмотных заводчан читать, считать и писать. А затем начинать давать азы технических знаний. Директором школы я назначил Фому Васильевича, а учителями и преподавателями стали мы трое: Петр Сергеевич, Яков и я. Больше всего я занимался с кузнецами. Среди учеников я выделял четверых: Василия Ивановича Кузнецова, знания он впитывал как губка и тут же находил им практическое применение; заводского кузнеца Ферапонта Пучкова, который был просто кузнецом-универсалом 18 века, Ивана Подкову, который оказался просто гением кузнечного дела и его брата Лаврентия.
В один из дней я поручил им изготовить два штангенциркуля и утром вчерашнего дня кузнецы торжественно вручили мне два новеньких штангенциркуля. Они практически ничем не отличались от привычных мне приборов двадцатого века. Один прибор остался на заводе, другой поступил в мою личную собственность.
Брату Ивана Лаврентию было тридцать лет, он был на десять лет моложе. У него был детский церебральный паралич и он самостоятельно почти не ходил. В раннем детстве они остались без матери, но Иван сумел в одиночку выходить брата. Очень рано выяснилось, что он потрясающе умен и у него золотые руки. К двадцати годам Лаврентий уже считался лучшим часовщиком Киева и окрестностей. В семейной жизни братья были несчастливы, жена Ивана умерла молодой и бездетный, а Лаврентий просто совершенно не интересовался женщинами. Пять лет назад братья перебрались в Тобольск и стали работать там на Оружейном дворе. Но три месяца назад их внезапно схватили и заковали в железо, а потом они оказались в ногах у Савелия Петрова. Причина этого несчастья была им неизвестна. Чуть ли не весь переход до Уса Иван нес брата на себе, благо здоровье ему позволяло.