Потёмкин-старший одобрительно кивнул. Он слушал своего родственника и размышлял: «Не совсем так представляли страшные события губернаторы тех краёв. Совсем не так! Послание этого Маврина Екатерина действительно не получила, я бы знал. А может, скрыла от меня?.. Иль чиновники вскрыли его по пути и не решились огорчать государыню?.. Поди, теперь знай… Теперь вот – Павел…»
– Ты, Павел, придержи пока сии мысли свои. Погодь расстраивать матушку. Она знает о нелёгкой жизни черни. Манифест готовится, многие послабления грядут. Но мысли свои непременно убереги, подробно опиши. Государыне направь, когда дам знать, не ранее. Пусть время пройдёт, утихнут страсти, забудутся смерти и разруха. Не лезь на рожон, а там время подскажет, что нам делать, генерал.
Потёмкин-младший благодарно кивнул и отложил в сторону листы с крамольными мыслями.
Григорий Александрович одобрительно покачал головой.
– И что ж получается? – произнёс он. – И близко следов нет в участии иноземцев? Граф Орлов Алексей Григорьевич сказывал, что французы замешаны были. Да и посол наш во Франции Барятянский тож отписывал о том же.
– Да вроде и так, да не совсем так, Гриша. Многие наследили: и французы, и поляки, и турки, и свои…
Павел многозначительно поднял палец вверх:
– Всем хотелось раздуть кадило, чернью зажжённое, унизить нас, на Москву поганца Пугачёва направить. Сдаётся мне, что поболе всех нагадили свои, и как бы ниточка сговора эта не вела в столицу. В Санкт-Петербург, – на всякий случай уточнил Павел Сергеевич. – Вот почему, братец, повторюсь ужо, и прибыл я с утра самого к тебе. Совет твой нужен и в этом вопросе, как поступиться лучше. Не ровен час дров наломаю. Да о том чуть погодя разговор пойдёт.
– Ниточка, говоришь? В столицу? Хм… Ну продолжай, – нахмурившись, произнёс Потёмкин-старший.
– Начну я, пожалуй, с Польши, Гриша. В ослаблении России она не меньше Турции заинтересована. Попали в следственную комиссию два поляка. Имена их мало о чём говорят, да и фамилии, скорее всего, у них чужие. Ты, поди, непременно помнишь, когда по настоянию государыни нашей королём Речи Посполитой в 1768 году на сейме избран был Станислав Понятовский. С него и начались разлады. Противные ему польские вельможи отказались признать сие избрание. В городе Бару шляхта конфедерацию военную создала супротив короля. Франция тут же вмешалась, натравливать на свержение Понятовского стала, накрутила турецкого султана супротив опять же России. Порта нам войну в том же годе объявила.
Павел второй раз достал платок, промокнул вспотевший лоб, затем потёр виски и продолжил:
– Многие из шляхты на стороне турок воевали с нами. Фамилия братьев Пулавских знакома тебе, Гриша?
– Пулавские?.. Встречаться не приходилось, однако на фронте о братьях этих слыхивал. Вояки храбрые…
– Тот, что помладше будет, в плен к нам попал и отбывал наказание в Казани. А жил, Гриша, не поверишь… в доме губернатора Брандта! Со слов одного из польских пленных наймитов, тот принимал Пулавского словно родного. И как тут этому Пулавскому не знать всю ситуацию в губернии и самом городе?.. И что Бибиков умер, и что войск для защиты мало в городе, и что жители многие ждут его, Пугачёва. Всё знал поляк! Он же и сообщал Пугачёву через своих агентов о ситуации, он же и рекомендовал басурману идти на Казань.
Я-то прибыл в город позже, к самой осаде. Пулавский к тому времени сбёг ужо к бунтовщикам, где принят был с большими почестями. А у Пугачёва его соотечественники и разные иностранные советники… все объединены злобою к России. Вот иностранцы и помогали планировать Пугачёву баталии с нашими войсками. Да не помогло бандитам и это. Молчу ужо про конфедерата князя Потоцкого, что бежал в Венгрию и с австрийским двором оттудова интриговал в пользу Пугача. Да разве только Потоцкий?
– Верно. Слышал я о князе Радзивиле. Слухи ходили, что пленённый нами, содержался оный в Калуге под присмотром генерала Карра. А нам известно: Карр был умным и мужественным военачальником. Государыня назначила его командующим войсками, собранными из Петербурга, Новгорода и Москвы, для борьбы с самозванцем. И что странно, этот генерал сразу растерял вдруг воинский талант, повел себя против самозванца нерешительно. В конечном итоге бросил он своё войско и бежал. Государыня осудила сие поведение.
– Радзивил, Гриша, – богатейший человек. Пол-России скупить мог бы. Не буду наговаривать на генерала Карра, да трудно устоять супротив возможных посулов магната. Поди знай, что там у них было. Генерал Фрейман возглавил армию.