– Ваше высокопревосходительство, извините, не встретил вас. Я…
Дружный хохот офицеров заставил старого генерала широко открыть глаза и удивлённо осмотреть присутствующих. Румянцева в комнате не было. И вдруг генерал Потёмкин голосом командующего армии произнёс:
– Нехорошо, генерал Подгоричани, не встретить своего командующего… нехорошо. Выводы буду делать.
– Тьфу, черти, напугали. Григорий Александрович, мне говорили о вашем таланте, но так… похоже… я не думал.
Подгоричани с нескрываемым восхищением посмотрел на своего офицера. Затем, уже обращаясь к остальным, буркнул:
– Жалко, турки не слышали вас, ржёте, как кони, тут, за две версты слышно. Ладно… посмеялись и будя.
Смех затих. Ещё находясь под впечатлением от розыгрыша, Подгоричани произнёс:
– Дай Бог, господа офицеры, нам всем посмеяться вечером. Разведка докладывает: на том берегу оживление. Как бы Сулейман-паша не начал сегодня наступление. Расходитесь по отрядам, господа.
Первые известия о движении неприятеля появились во второй половине дня.
В той же избе собрались все командиры. Генерал Подгоричани расстелил на столе карту и, обведя пальцем места расположения неприятеля, ткнул в точку на карте, расположенную недалеко от реки Милки:
– Отметьте, господа, это место. Кажется, началось. Итак, наш план действий остаётся в силе. Напомню ещё раз. С гусарскими полками и казаками правее Фокшан я перехожу речку Милку. С шумом нападаю на неприятеля слева, постараюсь, господа, отрезать турок от реки Рымны. Вы, генерал, – Подгоричиани указал на Потёмкина, – помните: надо успеть развернуть пушки и выстроить батальоны тремя каре. Вот здесь. – Он ещё раз показал на карте точку. – Пётр Абрамович, Ржевский и вы, Ригельман, не забывайте главного.
Силами правого фланга надо начать атаку и обязательно убедить неприятеля в серьёзности своих действий. А после сделать вид, что отступаете, и на своих плечах подвести турок к пехоте и пушкам генерала Потёмкина. Конница проходит в интервалы между каре и сосредоточивается для дальнейшей атаки вот в этом месте, – палец командира вновь указал место на карте. – Картечь и огонь пехотинцев должны завершить дело. И учтите, господа, подкрепления не предвидится, только на свои силы можем рассчитывать. Сделав паузу, Подгоричани перекрестился и произнёс:
– С Богом, господа офицеры!
Всё пришло в движение. Городок опустел. Конница ушла далеко вперёд. Грохот, катившийся от реки Рымны, где сосредоточились основные турецкие силы, усиливался. Хлопки оружейных выстрелов заглушались уханьем залпов турецких орудий – там шёл бой.
Потёмкин нервничал. Пехота отставала. Кони не могли втащить орудия, закреплённые колёсами к полозьям, на скользкий берег: копыта лошадей скользили.
Десятки пехотинцев, проклиная турок, берег, зиму и ещё многое другое, упираясь ногами в воткнутые в лёд штыки, дюйм за дюймом упорно толкали многопудовые пушки наверх. Кони молотили копытами по утрамбованному снегу, ржали от возмущения и с трудом двигались вперёд.
Григорий носился от орудия к орудию. Он втискивался в плотную стенку из солдатских тел и вместе с ними толкал пушки. Стегал плёткой животных, ругался и прислушивался к гулу приближающейся канонады: боялся одного – не успеть к месту дислокации и не развернуть батареи и пехоту в боевые порядки. Адъютант еле успевал за ним, держа под узду коня своего командира.
Наконец все орудия оказались на берегу. Вскочив на коня, Потёмкин ринулся вперёд, вслед за ним – батальоны. Скрип снега под ногами передних солдатских шеренг, глухой топот идущих следом да похрапывание коней нарушали тишину морозного дня. Над колонной стелился лёгкий шлейф пара, выдыхаемого людьми и лошадьми.
Но вот войска остановились в нужной точке. Небольшие возвышения по краям планируемого места сражения, заросшие густой растительностью, создавали удобный рубеж для стрельбы орудий с флангов.
Стая ворон, рассевшихся на ветках, разглядывала невесть откуда появившихся людей. Они, словно с балконов театра, с интересом ожидали представления.
Вскоре обе батареи выстроились по флангам. Тремя заслонами в форме каре Потёмкин расположил между батареями своих пехотинцев, резерв отвёл в сторону, укрыв в небольшом овраге.
Григорий Александрович придирчиво оглядел предстоящее поле боя. Расстояния между каре показались ему узкими.
– Проходы должны быть достаточными для быстрого пропуска нашей конницы, – стараясь не напрягать голос, бросил он адъютанту. – Пойди скажи, чтобы раздвинулись поболе. Аршинов на десять по сторонам, не менее. Своя же конница пехоту затопчет.