Смолчал.
Решаюсь продолжить - покаяться:
- Для меня... мне казалось, - невольно запнулась я, - лучше бы меня там закрыли. Не знаю... – замерла, подбирая слова. Вдох-выдох – и как на духу: - Сначала я тебя ненавидела. Винила во всем. Ни видеть, ни слышать не хотела - проще... перечеркнуть всё, чем... – малодушно застыла в жгучей паузе. - Не то, чтобы разбираться... копаться. Нет. Осознавать всё. Переживать всё. Боль принимать. Проще – засунуть всё... в дальний угол - и не думать. Жить... не зная. Хотя тоже... в итоге, так не смогла. Ты тогда написал - а я.... Я прочла, но порвала и выбросила. Вернее... Выбросила, потом откопала в мусоре - прочла. Ну и... В общем, а после - после... уже было поздно что-то... тебе писать. Менять. Не знаю. Я... стала себя ненавидеть. Почему-то мне стало казаться... что это - моя вина. Что я не углядела, не упросила... Не настояла. Что тогда... когда ты променял меня на всех этих...
- Никого я не менял, - резвое, грубое, перебивая.
Игнорирую (шумно сглотнув слюну):
- Променял, - глаза в глаза. - Я понимаю... вернее, догадываюсь о твоих доводах... Почему, но... Променял, Федь. Променял. Ту... нашу жизнь. Пусть и безбашенную, несерьезную... глупую, но променял... - колкая тишина. - Мы хотели повзрослеть, но каждый по-своему. И каждый не угадал...
- А ты-то че хоть? - удивленно.
Пристыжено опустила очи.
- Вроде... у тебя как раз таки получилось: вон... какой красавицей стала, проходу не дают; учеба, съемная хата.
- Только не надо... про "светлое будущее", - сама от себя не ожидала, как рявкнула. На глазах заблестели слезы. Взоры схлестнулись. Черт... и надо же что-то ответить. Но... - Федь... ты знаешь меня, как облупленную. Разве это я?
Скривился вдруг. Нежная добрая улыбка:
- Не знаю, но мне нравится, - внезапно потянулся ко мне рукой, ухватил прядь волос и перебрал, распушил, выпустил небрежно. - Ты была и всегда будешь моим Некитом, просто... немного женственным, - ухмыльнулся.
- Дурак, что ли. Причем тут это? Я в общем... Я не знаю, кто я. Чего хочу. Куда иду. Но всё это, что есть - не мое. Хоть и, вроде, приличное.
- Ну, а что еще надо? Как я? - скривился. - Думаешь, я там веселился? Столько времени вср*л. И всё только хуже стало. Если бы не пацаны - сейчас бы нищебродом где-то подался. Ни работы, ни дома. Ничего.
- У тебя есть я.
- Ага, - съязвил. Шумный вздох. Вдруг перевернулся на спину. Потер раздраженно лицо ладонями. - Ник. Не чуди, а. Наши дороги - разные, - и вдруг взор на меня. - Это я, идиот, сразу тебя в д*рьмо втащил. И до сих пор не отпускаю. Так что я... даже не обиделся. Всё понимаю. Не писала - и не писала. Двигалась дальше. А содержать. Ну, Ник. Ну... как я мог иначе? Закончил бы свой ПТУ - дальше куда? На завод? И то, если бы взяли.
- Ну, теперь уж точно не возьмут.
- Тем более... - перебил, - не надо было и сюда тебя брать. Не твое это. Пошла вперед - иди, не оборачивайся. Не пропаду. А смогу когда подсобить чем - всегда буду рад.
- А мне нельзя? Так теперь братья поступают? - поражаюсь его мышлению.
Враз облокотился, подпер голову рукой. Взор мне в очи:
- Ну, какой ты мне брат, Ник? Глянь какие сиськи выросли, - вмиг потянулся к пледу и попытался опустить его.
- Отвали, придурок! - заржала тотчас, рьяней прижимая к себе покрывало. Хоть и в толстовке - а все равно, идиот, засмущал.
Загоготал и тот в ответ - как раньше, когда меня пытался доставать моей "девчачестью", слабостью, разницей между нами, а я глупо, наивно, отчаянно доказывала обратное, отстаивала свое положение ровни.
Разлегся вновь на подушке:
- Ты - баба, и этим всем сказано. Должна думать о доме, о семье... а не... Мордобой и прочее - оставь нам, дуболомам и грубиянам.
Смеюсь.
- Ба... - удивленно, перевернулась я набок. - Чет совсем недавно ты иное пел.
- Когда? - искренне изумился. Глаза в глаза.
- Когда Ритку обсуждали.
- Не сравнивай. Это разные понятия. Ты - девушка, а она - шалава, шкура галимая, - рявкнул злобно, но тотчас сдержался. Отвернулся. Вновь разлегся на спине. Взгляд в потолок. Шумный вздох: - И не напоминай мне больше о ней. Ни видеть, ни слышать не хочу. Пусть вон... едет домой и там тусуется, позорит их, а не меня.
- О! - возмущенно. - Второго батю чую, - недовольно.
- Че? - резво метнул на меня взор.
Игнорирую. Последовала примеру. Разлеглась на подушке:
- Ниче... спи давай.
- А ты что, за нее заступаться решила? - удивленно, не сбавляет оборотов.
- Пока она меня не трогает - и я ее не трогаю. Лишь бы нас двоих стороной обходила.
- Ну так... и я о чем.
- Федь, - проворачиваюсь. Взгляд в лицо Рогожину. - Но она твоя сестра... родная.
- Ты моя - родная. А она - ошибка.