Еще миг - и замираю вплотную. Протягивает еще сильнее мне коробочку со злосчастным кольцом. А я - я за пеленой слез и уже ничего не вижу.
Прокашляться, шепотом:
- Ты че творишь? - кривая улыбка. - Мы же даже... ни разу не целовались, Вадь...
Вдруг резкий выпад - и притянул меня к себе, пылким, жадным поцелуем прикипел к моим губам - несмело ответила движением. Отстранился. Взор на меня:
- А теперь? - и снова тычет мне.
Да только... залу уже все равно. Все интерпретировали по-своему. Его поступок - вместо моего ответа. Улыбаюсь несмело:
- Ну... публика уже решила...
- А ты? - испуганно.
- А я... не знаю.
***
Избегала. Несколько дней его усердно избегала. И дело даже не в практике, на которую больше не являлась. Нет: отключить телефон, забиться дома в угол - и медленно сходить с ума. По вечерам, пока Женька где-то с Лешей гуляла, я сидела в темноте... отчаянно строя вид, что никого нет дома... и его попытки достучаться до жильцов - тщетны.
Я не готова. Не знаю... я боюсь.
Да - он идеален. Он тот... о котором мне вещал, на которого наставлял и батя, и мама... и даже мой Рожа. Но... не мое это, не знаю. Тот наш поцелуй. Пусть с перепуга, но... это не Мира. Не Мирашев, от которого сердце сжималось, выдавливая кровь до последней капли, душа пускалась в пляс и я забывала всё на свете: комкала гордость, душила страх и отрицала прошлое. С Вадиком всё по-другому: тихо, мирно... весело, но... не мое.
Не знаю. Может, еще не распробовала. А вернее, даже не пробовала, по сути... но... как-то и не тянет.
Живо встать на колени - и подползти к тумбе. Схватить аппарат. Врубить его - и...
- Да, ладно? - раздраженное. - Че надо?
- Привет, Рит.
- Ну, привет.
- Слушай... - шумный вздох. Безрассудная, отчаянная смелость: - Я тут как-то от Федьки слышала, что ты иногда с Мазуровым пересекаешься. Можешь мне дать его номер телефона?
- ЗАЧЕМ? - грубое, гневное. Тревожное.
- Ну... мне бы поговорить с ним кое о чем, а Рожу во все это впутывать... неохота.
- Че те надо от него? - уже с откровенный наездом.
Сдержалась, стерпела я - да и гордость моя давно уже переломанная... лежит около меня, подыхает, как и я, бестолковая.
- Ну...
- Что ну? Давай по делу, быстрей! Мне некогда! И так... из-за тебя на такой дубарник вышла в одном платье.
- Мне Миру надо отыскать, - выстрелом, обличая, позоря себя окончательно.
Захохотала тотчас:
- А че его искать? Вон... в одном клубе с нами. Ходит, баб лапает. Хочешь - приезжай.
- Адрес?
Глава 15. Индульгенция
Глава 15. Индульгенция
***
Не успела я даже переступить порог клуба, как волею судьбы... али сарказмом, оплеухою всей моей жизни... столкнулась едва ли не лоб в лоб со своей... горе-привязанностью. Не признал даже, не заметил.
Глубокий вдох - и, давясь волнением, страхом, окликнуть Его.
Не отреагировал. Стоит, гогочет со своими товарищами. Что-то рассказывает, активно жестикулируя. Ядовитая... (Господи, как же я по ней успела соскучиться!) ухмылка так и не сползала с его уст. Шаги ближе. Обмерла за его спиной. А позвать вновь, дотронуться - боюсь.
- Короче, в ***** его! - внезапно рявкнул Мирашев и махнул рукой. Рассмеялся. - Ладно, пошел я, а то так точно до бара не доберусь.
Резвый разворот - и чуть не сбил меня с ног. Замялся. На миг лишь дал проступить на лицо удивлению, шоку:
- О, Некит! - залился веселым смехом. - Ты что ль? Какими судьбами? - странная, лживая ухмылка. Не дает даже ответить. Тотчас слова, будто автоматная очередь: - Изменилась как! Прям не узнать! Мадмуазель, б***ь!
Скривилась я, ошарашенная. Спрятала взгляд. Не по себе стало.
- Че-то хотела, или так? - и снова крик, сражаясь с шумом толпы и разливами музыки.
- Поговорить хотела, - несмело. Уставилась в очи.
- О чем? - кто-то протиснулся позади него, отчего невольно оного толкнул на меня. Подался вперед. Вмиг обернулся, бросив гневный взгляд на нахала. А меня волной обдало запаха алкоголя, давно забытого аромата его любимых сигарет, парфюма. Задыхаюсь. Но едва что попыталась ответить, как тотчас продолжил:
- Давай ток быстрей, а то я спешу.
И снова молчу, не могу подобрать слов. Не здесь же - на лестнице... и не...
- Так о чем? - раздраженно, отчасти грубо.
- О нас, - невольно громко, дабы перекричать музыку, дабы наверняка услышал: стрелять, так стрелять.
- А че с нами не так? - едким хохотом вдруг залился. И снова взор по сторонам, то так, мельком на меня. - А, Некит?
Кольнуло. Впервые это прозвище... хуже всякого ругательства. Приговором.
- Я не Некит, - озлобленно скривилась. - Я - Ника!
- Ника-Ника, - передергивает мои слова. - А ты, кстати, знакома с моей девушкой? - громом.