Поморщился. Смолчал. Опустил голову.
Заиграл нервически скулами.
- А я – знаю, - уже более тихо продолжила я. – Надо что будет – звони. А так… нет у меня ни времени, ни желания… с тобой тут философствовать. Мне на работу пора. Людскую! Нормальную! Которую и тебе надо было найти! – отчаянно, разъяренно, вновь на повышенных тонах. – А не из грязи сразу в князи! Наигрался в мажора?!
- Ника, ты че?! – неожиданно резво, с наездом на меня. Скривился от отвращения. Глаза в глаза: – Я че-то не понял, - гневное. – А как бабло тебе давал, так нормально всё было! А теперь – предъявы?!
- Да пошел ты! – визгом. Живо к двери. Обмерла. Разворот. Уже едва не трясусь от бешенства: - Я тебе, с*ка, всё верну! Как и тогда предлагала – надо было брать, чтоб теперь в морду не тыкать!
- Ты слова-то не перевирай! – резко ко мне.
Вдруг распахнулась дверь. Охранник влетел. Резко обернулась я.
- Вы че, б***ь, здесь устроили?! – бешено рявкнул мужчина. – А ну быстро на выход!
- Иду, - злобное Рожи. Взор на меня: - А ты… ничего больше мне от тебя не надо… сеструха! Посадят – сяду. А ты – вали на**й!.. Раз так хочешь. Больше не потревожу. И не боись, писать не буду – усвоил урок. Живи, как знаешь. «По-людски». А я? А я буду – как умею, как получается.
***
Обида обидой, а переживания за Федьку были куда сильнее… предрассудков, сопливости и идиотизма.
Рожа не звонил. И я – как-то не решалась. Так ходила – передачку принимали, но к нему не пускали. Кто адвокат узнала, да толку? Избегал, что чертову болячку… Никакой конкретики, даже тупо сути… за что закрыли, что шьют – никто и на полслова не расщедрился.
Что жив, здоров – приходилось верить на слово.
И пусть предупреждал, просил никому не верить и сторониться, делать что-то да надо было: не пускать же всё на самотек? Ибо тогда уж точно посадят. Или, хотя бы, если и так, то лишь бы не максимум впаяли, учитывая-то УДО.
Бате сообщать пока не решалась (и что странное – никто иной тоже донести не удосужился), а вот с Мазуром поговорить бы хотелось. Мутный, то мутный. Может, чего боится. Но все-таки другом был: вон… из тюряги раньше времени вытащил, всем обеспечил. Бизнес на двоих открыли. Не крыса же он? Не думаю… что предатель – нелогично же как-то.
Да и вариантов так-то больше нет.
Мира? Ему сразу на Федьку было по**й, как и на меня (как оказалось) – потому даже пытаться не стану.
В общем, Мазуров. Как ни крути, а другого не дано.
Ритке позвонить, попытаться вновь выспросить номер – глупо, да и… беспокоить лишний раз эту «цацу» - себе дороже.
В магазин. В офис, к девчонкам.
Удивительно, «счета заморожены», как, помнится мне, говорил Федор, а магазин-то работает. Да еще как! Вон сколько зевак да клиентов.
Ну, да ладно. Оно и к лучшему: значит, Мажа при средствах. Если что – будет откуда дернуть капитал.
- А вы, я вижу, - захихикала я, строя непринужденность, улыбнулась старым знакомым, - все в работе. И никакая непогода не страшна!
- Да вот, - печально рассмеялась бухгалтерша Рожи. – Стараемся. Без Федора Романовича все разваливается. И так неделя простоя чего нам стоила… Ох, да ладно, - махнула рукой. - Не будем о грустном. Как там Рогожин? И, кстати, за что его?
- Да черт его знает, - звонкий, горький мой вздох. – Причем относительно всего. Молчат… и хоть застрелись. А Мазуров? Он здесь бывает?
- А как же!.. Правда, редко. Но бывает. А что? – удивленно.
- Да связаться хотела. Поговорить. Может, он что толковое подскажет или поможет. Не могли бы Вы мне дать его номер телефона? Или мой номер, адрес ему передать?
- Давай лучше твои контакты. А то… сама понимаешь, мы люди маленькие – нам велено никому ничего такого не предоставлять. Тем более, он его сменил недавно.
От изумления невольно вытянулось мое лицо. Но не прокомментировала.
- Ладно, где можно чиркнуть?
Улыбнулась добро женщина:
- Да вот тут, - и подала мне чистый А4 лист бумаги и ручку…
***
И снова суббота. Женька рванула к своим. А я – вот уже которую неделю не решаюсь, оправдываюсь… всем, чем только могу.
Увидят, почувствуют, что что-то не так. Да и мать втихую начнет про Федьку вновь расспрашивать – а врать… не смогу. Не хочу.
А потому лучше уж так – на расстоянии. В наглую. Дома. В четырех стенах. Уборка, глажка, покушать приготовить, диплом, в конце концов (который уже сродни проклятию… особенно сейчас, когда в голове один Рожа) – в общем, есть чем заняться.
…
Стук в дверь. Неспешно пошаркать, в голове отчаянно перебирая варианты: кто это? Опять реклама? Но чего тогда так поздно, вечер уже.
Предусмотрительно в глазок: черт, темно, как всегда.