А еще она любила свой родной мир и свой народ. Твердила, что я наследник, что я должен вернуться, я долен спасти фейри, раз уж она не смогла. Мама предвещала мне большое будущее, а я видел себя лишь только с ней. Как же это было давно....
Отца я ненавидел с самого детства и едва ли не с самого первого взгляда. Да он и не спешил со мной встречаться.
Я знал, уже тогда чувствовал, что мать для него всего лишь игрушка, всего лишь очередная рабыня, только привилегированная. И поэтому он с особым наслаждением унижал ее, издевался, пока не сломал.
Моей матерью была Мэб: сильная, великая, грозная, когда-то королева всех фейри, но произошел Великий раскол, и все изменилось.
Мэб – это лучшее, что могло случиться с этим миром. Когда-то она смогла объединить всех фейри и построить единое великое королевство. Она правила честно и справедливо, до последнего отстаивая правду и добро. Но, как оказалось, не всех это устраивало.
Вскоре одни из приближенных королевы взбунтовались, возомнили себя единолично достойными короны, единственно правыми во всех решениях. Они прозвали себя «благими». И двор раскололся на две части. Мэб стала предводителем «неблагих». Теперь фейри делились по цвету магии. Хотя изначально все: и темные, и светлые были заодно. Жили одной единой жизнью и помогали людям, всегда оставаясь при этом в тени. Но теперь им не до мира людей: воины, интриги, заговоры. Люди уже давно забыли, что такое волшебство. Люди давно забыли, кто такие фейри.
Я снова ушел в воспоминания вместо того, чтобы действовать. Нужно было срочно вызвать слуа из Благого двора, они точно должны что-то знать. Бесшумные тени, безжалостные убийцы, они были верны моей матери до конца, а теперь служили и мне. Это были идеальные шпионы, которых несколько лет назад я отправил к своим врагам, чтобы получать информацию из первых уст.
Я подошел к письменному столу и сел в свое кресло, расслабившись впервые за весь этот суматошный день. Но медлить было нельзя, поэтому уже через пару минут я легко коснулся рукой одного из магических кристаллов, который служил средством связи между мной и Мабоном, слуа, являвшимся негласным предводителем войска мертвецов. Он слишком давно не приносил вестей с границ Благого двора, слишком, чтобы не было последствий.
Через какое-то время кристалл налился голубым светом, вскоре озарив им весь кабинет, а уже в следующую секунду пространство пронзила огромная трещина, из которой вышел верный слуа, склонив свою абсолютно лысую голову в почтительном поклоне.
Худой, нескладный, сутулый, с серо-голубоватой кожей и виднеющимися через нее прожилками вен, бескровными губами и желтыми клыками, торчащими изо рта, он всегда вызывал дрожь у любого фейри, особенно, когда они видели его мертвые бесцветные глаза. Но я знал, вернее подданного у меня не будет никогда.
Мабон служил мне вот уже много лет, и я доверял ему как себе, единственному в этом мире. Но слуа и не способны предать. Они верны своему слову до конца, и когда-то именно слуа поклялись защищать королеву Мэб, защищать до последнего вздоха. Не смогли… В борьбе с отродьями Ада они были бессильны. Бедивир знал, с кем заключать соглашение…
А сейчас Мабон видел во мне продолжение Мэб, поэтому некоторое время был для меня даже кем-то вроде наставника. А еще он испытывал вину за смерть матери, за то, что когда-то не уберег. Поэтому не горел желанием оставлять меня здесь и отправляться на другую сторону Темного леса. Но доверять я мог только ему, а навести порядок в сумасшедшем мире неблагих фейри было под силу и мне одному. Ведь того, кто объединит их и поведет вперед они ждали уже давно.
Прошло время, сейчас Мабон был рад заняться чем-то полезным, скука заставляет слуа дичать, сходить с ума от переполняющего их хаоса, а в таком состоянии им, как никогда, нужна кровь, нужна смерть, нужны убийства.
С одной стороны Неблагим двором было сложно управлять. Хаос заставляет темных фейри действовать под влиянием настроения и минутных желаний. Но в отличие от благих они - не фанатики, они легко подстраиваются к любой ситуации, любят изменения, а не противятся им.