Вот только, как вскоре я поняла, указания представителям фейри надо давать точнее. Хозяйственный Эффи притащил мне откуда-то, и судя по всему из чьего-то огорода, уже вполне созревшие фиолетовые помидоры, синий перец, красные огурцы, оранжевую капусту прямо с корнями и ядовито-салатовую свеклу с листьями, а еще грушу уже с грушами и яблоню с яблоками. Брауни явно старался мне угодить, а Мабон сразу закопал все в землю. Но я сделала вывод, что нам всем пора отдохнуть.
К тому же слуа стал вести себя очень странно: сначала притих и начал прислушиваться, потом заозирался по сторонам, но так ничего и не обнаружив, разрезал когтями пространство перед собой и, ничего не говоря, исчез.
А я предложила Эффи пообедать, и вместе мы отправились в замок. Правда, разделить со мной пищу брауни отказался, заявил, что это неправильно, и пообедает он у себя дома. Ведь у него на самом деле есть семья: жена, две дочери и даже ручной шпундель.
«Ну надо же», - подумала я и отпустила старичка на пару часов домой, отдохнуть. Все равно мне и самой не мешало поспать после бессонной ночи.
Глава №17 "Новые откровения"
В замке было тихо и даже как-то мрачно, а гулять по его коридорам в одиночестве - страшновато. Мои шаги гулким эхом разносились по пустым залам, от чего я ежилась, но упорно продолжала идти дальше. Уснуть после обеда мне так и не удалось. Хотя какой уж там обед! Я так и не смогла проглотить ни кусочка, хотя Эффи расстарался, как никогда. Почему-то беспокоило какое-то нехорошее предчувствие, словно что-то важное сейчас происходит вокруг меня, а я даже не понимаю, что именно. Поэтому я снова решила вернуться в сад. На улице, среди растений мне было спокойнее, там светило ясное солнышко, там дул приветливый ветерок, да и в целом это место начинало походить на что-то прекрасное, а не поле после боя.
Подойдя к двери и потянув ее на себя, я удивилась. Сегодня она снова показывала свой характер и отказывалась открываться. С момента моего здесь появления такого не происходило больше ни разу. Я приложила чуть больше усилий, но ничего не изменилось. Уперлась в стену ногой – снова ничего. И тут я вспылила: мне и так плохо, а теперь еще эта чертова дверь!
- А ну открывайся, зараза! Я на волю хочу! Воздуха хочу! Задыхаюсь!
Вскоре даже стало казаться, что мне и впрямь не хватает кислорода, и я остервенело начала дергать ручку двери, и молотить по дереву кулаками, как вдруг неожиданно меня отбросило мощной взрывной волной назад и со всей силы шмякнуло спиной о каменную стену. От чего в моих глазах резко потемнело, и я начала терять сознание.
Уже практически на грани забытья словно в черном густом тумане замечая, что в дверном проеме появились трое и, судя по всему, мне до сего момента незнакомые.
Глаза получалось открыть с большим трудом, я бы даже сказала, скорее не получалось, чем получалось, но я все равно упорно старалась разлепить веки и понять, а еще лучше вспомнить, что со мной произошло.
Ужасно болело все тело, словно меня переехал камаз и мутило так, что казалось вот-вот вырвет всем тем, чего я так и не съела в обед. Бедный Эффи, он явно не хотел ничего плохого, просто пообедать со своей семьей, а я снова наделала дел. Стало горько и стыдно. Я еще я боялась... Я прекрасно понимала, что произошло что-то такое, что снова перевернуло мою жизнь на сто восемьдесят градусов, и еще неизвестно какое из всех этих направлений наихудшее.
Мне снова хотелось домой, к маме и папе. Но почему-то их образ в моей голове был словно размыт временем, и его заменил облик белокурой красавицы со смелым взглядом больших голубых глаз и уверенной улыбкой. Да, моя мать была настоящей фейри, она никогда ничего не боялась, она точно знала, кем является, и чего хочет от этой жизни. И я должна быть такой, я должна быть фейри...
После таких рассуждений я затаила дыхание и резко открыла глаза, чтобы сразу закрыть их вновь. Меня практически ослепило солнце, которое буквально врывалось в большие, практически от пода до потолка окна, заполняя светом все пространство незнакомой комнаты, в которой я оказалась.
- О, Дива. Ты очнулась! – услышала я незнакомый, но довольно приятный мужской голос, - Наконец-то! Мы уже начали волноваться!