Еще немного полежав, я все же решилась приоткрыть один глаз, и, увидев абсолютно черное небо и полную луну, резко распахнуть другой. На улице была ночь, лунная, но беззвездная, холодная, а еще ни разу не городская. Я резко села на траве, да да, все это время я лежала именно на ней и огляделась. Ни души! Меня окружали только кусты и деревья, подозрительно попахивало тиной, а значит лягушки голосили из болота, сова благополучно отбыла восвояси, в остальном ни намека на говоривших.
Я застонала. Только в психушку мне для полного счастья угодить не хватало.
- Смотри ка, живая, - снова раздался тихий голос.
- А воет чего? – отозвался второй.
- Оборотень может? Полнолуние все-таки.
- Да не, не похожа.
Так. Кажется, крыша все-таки поехала не у меня, что само по себе уже радует, но отнюдь не объясняет моего здесь нахождения. Не навевает и мыслей, как бы мне отсюда по-быстрому свались и, желательно, оказаться, если не в родном городе, то хотя бы в ближайшей деревне. Неужели меня кто-то похитил? Но зачем? Кому я нужна? Единственный ребенок в самой обычной семье школьных учителей? Или это чья-то дурная шутка?
- Кто здесь? – не выдержала я и вклинилась в разговор невидимых собеседников.
- А ты что, не видишь? – вопросом на вопрос ответили мне.
Я еще раз всмотрелась в темноту деревьев и потерла глаза, но ни одной фигуры, даже слегка напоминающей человеческую, так и не обнаружила.
- Не вижу.
- А ты хорошенько посмотри, – продолжал настаивать голос уже больше напоминавший мне мужской, но все-равно какой-то странный, в книге про такой напишут, потусторонний.
Снова потерла глаза и даже проморгалась, но картина передо мной меняться не собиралась.
- Глянь, глянь, как глаза таращит, вылитый шпунтель, еще два передних зуба выбить и одно лицо, ну в смысле морда, - обратился один голос к другому. Ну, видишь что ль? – а это уже мне.
- Нет, не вижу, - недовольно напыжилась я, подозревая явный подвох и даже руки на груди воинственно скрестила, типа «Сам ты шпунтель беззубый».
Плеча моего неожиданно коснулась какая-то палка или ветка, и я резко подскочила, заорав во все горло.
- Че орешь дура? Жить надоело? – снова возмутился знакомый шелестящий голос.
- Я же говорил, мертвая, – констатировал второй.
- Никакая я не мертвая!, - взбесилась я, - А вы кто такие?
- Ох, уж эти иномирцы, бестолковые до не невозможности.
- Дааа….
Раздался тяжелый коллективный вздох и ко мне в круг лунного света вышло самое настоящее ветвистое дерево. Высокое, массивное, старое и при этом живое. С глазами, вырезанными прямо в коре, носом в форме сучка и даже дуплом-ртом, внутри которого виднелись самые настоящие белые зубы. Кажется, это был дуб, где-то на задворках еще работающего, но готового в любой момент отключиться сознания, заключил мой больной мозг, и я снова истошно завопила. Истерила минут пять, не меньше, а потом устала, охрипла и закашлялась.
- Ставлю сотню серебряных, что паучиха приползет первая, - снова заговорил дуб.
- Куда ей до келпи?! И откуда у тебя столько бабла? Ты ж Дуллахану должен, – возмутился, кажется, клен.
- Так должен, но еще не отдал. На днях видал, что паучиха кокон ближе к реке перетащила, ее шум воды умиротворяет.
- Ну, ну, - хмыкнул клен, - С келпи все равно ей не справиться. А он уже рядом. Я чувствую. Да и любит он красивых баб, сам знаешь. А паучихе непринципиально, перекусит потом шпунделями, у них гнездо вон в тех кустах, - и указал веткой куда-то позади себя.
Так, мирно беседуя между собой, деревья продолжали обсуждать мое, якобы, съедение неведомыми мне до тех пор монстрами. Поэтому немного задумавшись, я все же решила, что поддаваться панике дальше смысла никакого нет, а вот включить соображалку не помещало бы. Но думать надо было быстрее, иначе спор двух лесных гадалок окажется пророческим. А я ничьей добычей сегодняшней, да и в последующие ночи становиться не собиралась. Деревьям же мое изрядно окоченевшее тело было вроде как без надобности, а вот полезной информацией они со мной поделиться вполне могли. Поэтому я решила быть максимально вежливой и предупредительной.