Клубочек
Лил дождь. Пробираясь сквозь кусты терновника, он вдруг обнаружил небольшую прогалинку. Там, укрывшись большим, видавшим лучшие времена листком, сидела она. Тугой клубок из шипов и веток. Пару минут он сомневался, но все же решил обратиться к хозяйке прогалинки.
- Здравствуй! Погода нынче не радует, правда?
Ничего, будто бы и не жива. Но нет, слышно, как дышит, тяжело, прерывисто.
- Какие у тебя прекрасные шипы! С такими и одной ходить не страшно!
Клубок молча сжался еще туже.
- С такими тебе никакой хищник не страшен!
Клубок угрюмо хмыкнул и закрылся листочком.
- Да с такой защитой никого бояться не надо, никто и не подойдет!
Клубок взорвался, во все стороны полетели ветки. Он было подумал, что все, пришел его конец, но нет, пламя угасло. Клубок исчез под листком.
Он подошел ближе. Она дрожит. С шипов тихо капает утренняя роса. Он мягко дотронулся до нее.
- Здесь холодно, давай прижмемся друг к другу, так будет теплее.
Из клубка медленно и осторожно вынырнуло маленькое испуганное личико.
- Ты правда этого хочешь?
- Да.
Ночь
И снова она ушла по сверкающей лунной дорожке туда, где ясно мерцают звезды и серебристыми грациозными гигантскими драконами проплывают облака. Все горести и печали остались где-то там, внизу, здесь же был только покой и тишина. Но то была не мертвая тишина темного склепа, в котором днями и ночами томятся души, отказавшие в сострадании другим и презирающие всех вокруг себя. Вокруг нее царила тишина живая и умиротворяющая — слышался далекий шелест листвы перешептывающихся между собой деревьев, трели соловьев и шебуршание деловито куда-то спешащего семейства ежиков. А там, наверху, ее уже ждала Луна. Она держала под уздцы прекрасного черного, как сама ночь, сверкающего белоснежной гривой жеребца, запряженного в серебряные укрытые мехами сани. Она ласково улыбнулась своей долгожданной гостье, обняла и бережно уложила ее на мягкое ложе. Меха зашевелились, распушили бесчисленные хвостики, задвигали ушками, обвились теплым одеялом вокруг уставшей путешественницы и довольно замурлыкали. Луна села на облучок, щелкнула поводьями, и они умчались вдаль.
За ними продолжал тихо бормотать о своем лес. На опушке, в свете звезд мягко сиял воткнутый в землю тяжелый двуручный меч.