– Нет, я просто… Мы стали реже общаться, и я подумал, что ты передумала ехать. В общем, я сам в шоке, что я тут, потому что это была спонтанная поездка. Я утром проснулся, и эта мысль пришла мне в голову. Решил сделать сюрприз.
Пока он здоровался с мамой и бабушкой, Егор ушёл, а Майя старалась привести себя в порядок. Руки немного тряслись, а дыхание сбивалось, пока она отряхивала свой рабочий джинсовый комбинезон, волосы и тонкий платок, что висел на плечах. Сюрприз наотмашь ударил по её нервной системе, отчего она не придумала ничего лучше, как посмотреть умоляюще на маму. Та поджала губы и покачала головой, как бы говоря, что надо уже разобраться со всеми её чувствами раз и навсегда.
Елисей вернулся к ней и осторожно смахнул соринку с её лица.
– Ты ведь не передумала поступать?
– Нет, но… мне страшно, – призналась Майя, глядя ему в глаза.
– Почему? Я ведь буду с тобой.
– А вдруг не будешь? Просто… я была там, в городе. Будто бы другой мир. Большой, шумный, недосягаемый… а я в нем маленькое семечко, которое каким-то ветром туда занесло. Вокруг одни люди-горы, а я никто.
– Ты гораздо больше семечка и намного значимее и половины людей. Да и мне ли тебе говорить, что из семечка может вырасти ого-го какое растение, которое корнями может разрушить все.
Майя улыбнулась.
– Я скучала, – эту реплику из года в год первая произносила она, словно это стало их обрядом.
– И я, – Елисей взял её за руку и потянул в сторону своего дома. – Я тебе подарки привёз…
– Елисей! – окликнула мама. – Майя обещала мне сейчас помочь, но она придет к тебе вечером.
Майя облегчено вздохнула, радуясь, что мама смогла ей выиграть немного времени.
– Да, я приду чуть позже, хорошо? – она сжала его пальцы и отпустила.
– Давай и я помогу?
– Нет-нет, тебе стоит отдохнуть после дороги, да и там дело чисто наше женское.
Зайдя в дом, мама прикрыла дверь и скрестила руки на груди.
– Майя, ты уже взрослая, хватит себя мучить и поговори с ним. Иди настройся, порепетируй, соберись с духом, полей грядки, а потом расставь все точки над И. Чует моё материнское сердце, что он по тебе сохнет. Не знаю, почему ты все это никак не можешь понять. Да и он хорош. Топчется вокруг до около. В моё время мы никогда не скрывали свои чувства, и жилось намного легче.
Майя обняла маму, поднялась в свою комнату и кинулась на кровать лицом в подушку. Потом села, глубоко вздохнула и стала проговаривать всё, что хотела сказать.
Светлячок (часть 8)
Вечер подкрался незаметно. Казалось, только что стоял летний зной, когда приехал Елисей, а уже солнце еле выглядывает за горизонтом.
Майя, окрашенная светом от оранжевого заката, сидела на кровати и смотрела на себя в зеркало, что висело на стене. Локоны ещё не до конца подсохли и вились на концах, губы она тронула бесцветным блеском, так как они были сами по себе цвета клубники от постоянно обветривания. Надела жёлтый сарафан в мелкий цветочек, который под грудью стягивался завязками. Кажется, это было зря, потому что она безостановочно их теребила и накручивала на палец.
Майя глубоко вдохнула и выдохнула, снижая напряжение, затем встала и ещё раз покрутилась перед зеркалом, придирчиво оглядывая свою фигуру. Вот что-что, а фигурой она была довольна, хотя и понимала, что это все благодаря деревенскому физическому труду и домашней еде.
– Сейчас или никогда.
Через пару минут она уже стучала в дом Елисея, хотя обычно заходила без стука. Пока она обдумывала, зачем она продолжает стучать, он уже открыл дверь, тоже явно удивившись её культурности.
– Я сама не знаю, зачем постучала, – произнесла Майя, проходя мимо него на кухню и чувствуя на себе взгляд. По коже побежали мурашки, а ноги стали ватными, от такого внимания и от волнения. Горячо. Очень горячо. И близко. Слишком близко.
– Это всё тебе, – Елисей прошёл за ней следом и махнул рукой на стол, при этом не отрывая от неё глаз и наблюдая за реакцией.
На столе стояла целая стопка книг – полное собрание серии «Элегантная классика», на которую Майя пускала слюни уже пару лет. Цветочный переплёт, складывающийся в картину, тонкие белые страницы и нежные цвета обложек покорили её сердце с самого их выхода. Около книг стояла «Nutella». Только Елисей мог знать, что она обожала шоколадную пасту, но пробовала лишь раз, когда отец привез из командировки.