Природная гибкость и фигура Майи производили взрывы в его фантазиях, которых и на сотую долю не совпали с реальностью. Поэтому сейчас пальцы Елисея дрожали, исследуя каждый её сантиметр, продвигаясь ниже, куда он даже не смел смотреть, чтобы не сорваться.
Поцелуи не прекращались до самого рассвета, и он уже представлял, как утром она будет отчаянно краснеть перед мамой, пряча покрасневшие припухшие губы.
Солнце стало любопытно заглядывать в щели между досок. Майя вытянула руку вверх и принялась пальцами играть с лучами: перебирать их, пропускать между, собирать в ладошку. Грудь её размеренно поднималась и опускалась, а оголенное плечо так и требовало снова его поцеловать.
Она нежно улыбнулась и повернула голову к дорожке света, на которой виделся танец пылинок. Прошлогоднее сено окрасилось золотом, и теперь создавалась впечатление, что они лежат в сокровищнице дракона.
– Послушай, как соловей поет, – прошептала она, прикрыв глаза. – Я буду скучать по деревне, по природе, и по этому месту.
– Я буду тебя сюда привозить в любое время, когда ты захочешь. И даже если ты не примешь город, я поеду за тобой.
– Уверена, что мы вместе найдем компромисс.
Она так и не открыла глаз, начиная засыпать.
– Здесь прохладно, пойдём домой, Лисёнок. Поспишь на кровати.
Майя что-то невнятно пробормотала, поэтому Елисей встал и потянул её за собой. Она охнула и переступила с ноги на ногу. Он тоже посмотрел на её босые ступни. Майя выбежала из дома, даже не обувшись, и сейчас её ноги были покрыты пылью и сетью тонких царапин.
– Майя, это ведь опасно! Ты почему ничего не сказала? А если ты какую-нибудь заразу подцепила?
– В какой момент ты стал таким занудой?
Он от неё лишь отмахнулся, снова приставил лестницу, первым спустился и взял её на руки до того момента, как она бы коснулась земли. Майя была удивительно лёгкая, скорее даже невесомая. Она обхватила его за шею руками и положила голову на плечо, пока Елисей вышел с её участка, прошёл по дороге и открыл свою калитку. На мгновение ему показалось, что занавески в доме напротив, где жил Егор, колыхнулись, отчего он ещё крепче сжал Майю и занёс в дом. Налил кипяченой воды и принялся промывать её ноги, пока она сидела на высокой перине, не доставая до пола.
Обработал ранки, каждую поцеловал и достал из рюкзака чистую футболку. Майя, абсолютно не стесняясь, развязала завязки, скидывая сарафан и ныряя в одолженную одежду. Пока он пытался переварить эту картинку, стоя с тазом воды, она уже свернулась калачиком под одеялом и сладко засопела. Елисей тоже переоделся и лёг к ней, прижимая спящую девушку к себе. Сон пришёл быстро, а прошёл и того быстрее.
Когда на деревенской улице забурлила жизнь: послышался шум мотоцикла, бензопилы, громких разговоров – Елисей проснулся от того, что его кто-то тряс за плечо.
– Елисей, я пойду домой, а то мама по-любому переживает, – Майя стояла перед ним уже в своем сарафане.
Подойдя к кухонному столу, она развернула свою футболку и надела прямо поверх. Стянула стопку книг, и повернулась к нему.
– Поставь, пожалуйста, Нутеллу сверху.
– Давай я тебе всё потом принесу.
– Э, это моё! Ты сам подарил, а я не собираюсь уходить без своих подарков, тем более что у меня на них большие планы.
Он засмеялся и поставил сверху баночку.
– Давай тогда я помогу донести.
– Свое сокровище предпочитаю нести сама.
– Я тоже, – подмигнул он ей, намекая на то, как на рассвете нес её на руках до дома. Майя покраснела, но улыбнулась.
– Жду на завтрак, – она вышла за дверь, любезно открытой Елисеем и тихонько поплелась к калитке, придерживая подбородком банку с Нутеллой. Её спутанные рыжие волосы, достающие до самой поясницы, красиво лежали на спине, а взъерошенный заспанный вид поднимал его на неведомый уровень блаженства.