– Утонешь в книгах?
– Утону в книгах.
Его смех мягко разрезал пространство.
– Лисенок?
– М?
– А можно я тебя обниму?
– Разве тебе нужно для этого разрешение? – улыбаясь спросила Майя, сдавая все оборонные позиции и подползая к нему близко-близко.
Его запах смешивался с запахом сена и полевых трав, а еще со свежестью ночного воздуха и деревенской свободы. Когда он ее крепко обнимал, зарываясь лицом в волосы, она с трудом находила в себе силы, чтобы дышать и не плакать от безысходности. Впереди долгие девять месяцев.
Светлячок (часть 3)
Ответы на мучившие Майю вопросы не заставили себя долго ждать. Вначале она стала замечать, что Елисей все реже появляется в сети и не так часто ей пишет. А вскоре и нарисовалась сама причина – белокурая миловидная блондинка с очень тонкой талией. Их совместная фотография внезапно появилась на его аватарке и выбила почву из-под ног Майи. Телефон выпал из ослабевшей руки, а после она на протяжении нескольких часов не могла перестать разглядывать снимок. Руки девушки обхватывали Елисея за шею, курносый нос обещал неприятности, но улыбка Елисея так и кричала о его… счастье? Раньше так широко он улыбался только Майе. По крайней мере, летом его улыбки предназначались ей. Они появлялись с восходом солнца и меркли с закатом. Ночью его выражение лица становилось совершенно другим. Одухотворенным, мечтательным, робким. Будто он боялся нарушить их идиллию и наслаждался каждой секундой, впитывал в себя все мгновения, а взамен с его стороны исходила нежность, которая не была свойственна ему в обычное время.
Теперь же все это предназначалось для незнакомки с фото.
Рыдания подкрались незаметно, сковали горло, перекрыли доступ к кислороду и стали вырываться надрывными хрипами. На ее плач прибежали мама и бабушка, отец был на сезонных работах, поэтому ему лицезреть картину разбитого сердца дочери не представилось возможным. Им стоило лишь взглянуть на экран телефона, который Майя не успела заблокировать, занятая тем, что заливала его потоком слез. Хотелось, чтобы соленая влага навсегда затопила его и оборвала связь между ними.
– А я говорила! – проворчала бабушка, проходясь узловатыми бугристыми пальцами по растрепанным волосам Майи.
– Мама, перестань! Ей итак тошно, еще и ты тут, – она заботливо принесла ей водички, но это не помогло.
– Я хочу побыть одна, пожалуйста, – попросила Майя, выбивая зубами дробь.
Её всю трясло, отчего она нервно стала переплетать пряди. Раньше это помогало ей успокоиться.
Мама с бабушкой послушно вышли, сказав, что в случае чего они рядом и готовы выслушать. Или подслушать. Потому что Майя еще минут пять слышала шорох за своей дверью.
Она соорудила кокон из одеяла, взяла одну из книг, что привез ей Елисей, и погрузилась с головой в чтение. Единственное обезболивающее средство от разбитого сердца.
Около полуночи раздался звонок. На экране высветилась подпись «Пёс» и фотография смеющегося Елисея. Её любимая. Она поймала этот момент, когда соседская собака решила облизать его лицо. Что же… Майя ее точно не осуждала и даже ей завидовала.
Сердце предательски затрещало по швам, которые она только-только наложила нитями из слов.
Он настырно продолжал звонить: первый звонок, второй, третий… На четвертый Майя не выдержала и ответила, даже не произнося «Привет!», просто слушая тихое и такое знакомое дыхание с той стороны.
– Лисёнок? – послышалось неуверенное, а ее губы предательски задрожали.
Она судорожно вздохнула и выдохнула:
– Да?
– Я тебя разбудил?
– М-м-м… – неопределенно промычала Майя в ответ, все еще не понимая, как теперь себя с ним вести. Как обычно, будто ничего не произошло, или самое время дернуть за ниточку и распустить весь узор, что они соткали вместе.
Снова повисла тишина, несвойственная для них. Она была пугающей, пустой, разрастающейся, словно черная дыра.
Майя потерла переносицу и произнесла совершенно холодным и безэмоциональным голосом. Тратить силы на них не хотелось.