Быт в орочьих городах, в большинстве своем, устроен весьма грубо и примитивно. Кроме тех случаев, когда им занимаются приезжие. Как ни странно, представители многих рас живут там и даже процветают, открыв свое небольшое дело, к примеру.
Обычно орки собираются в отряды для оказания различных платных услуг по охране… или нападениям. Кодекс их чести не поразит ваше сердце уважением к благородству серых вояк. Там, собственно, только одно правило – кто платит, тот и прав.
Ну, а основная масса мирного населения кормится тем, что обрабатывает поля с зерновыми и бобовыми культурами, не брезгуя при этом и невольничьим трудом. Официально, конечно, рабство запрещено на всем Маренаре, но в этих диких местах различные нечистые на руку дельцы отлавливают и продают для работы на поля тех, за кого некому заступиться - слабых и обездоленных.
И вот, в одно из таких прелестных местечек нас занесла проказница-судьба.
***
Мир Маренар, часть 29
***
Мы вышли на главной площади городка. Неровная булыжная кладка, маленький рынок, больше напоминающий сельскую ярмарку, невысокие одно-двухэтажные здания из желтого известнякового камня самой примитивной формы. На возвышении в центре площади располагались два позорных столба. Один из них пустовал, а у другого прямо в данный момент шла экзекуция худосочной мальчишеской фигурки. Человек. Несколько зевак прохаживались мимо, без особого интереса поглядывая на то, как здоровенный серый орк в форме городской стражи, крепкой черной плеткой сечет мальца без всяческого снисхождения. Кровавые рубцы оставались на узкой спине каждый раз, когда длинные кожаные ремни соприкасались с его телом. Кровь пропитала дранную рубаху…
Табличка, прибитая на шестке гласила, что некий Гансом обвиняется в воровстве и подлежит наказанию в виде двадцати ударов плети. Видимо, мы подошли к самому концу, так как удары прекратились и к обессиленному парнишке бросилась бедно одетая женщина с заплаканными глазами, причитая над ним и пытаясь отвязать крепкую веревку, которой он был привязан к столбу. Палач этим не заморачивался, просто перерезав ее ножом и приказав обоим убираться отсюда поскорее.
Не знаю почему, ведь, по идее, воришка получил по заслугам, мне стало нестерпимо жаль мальца и его, судя по всему, мать. Видя, с каким отчаянием бедная женщина старается привести его в чувство, как дрожат ее пальцы, испачканные в крови…я просто не смогла равнодушно развернуться и уйти. Оглянувшись на своих спутников, поняла, что не одинока в своем порыве. Говорю же – что драконы, что эльфы, к детям относятся куда более трепетно, чем те же орки.
Лорд Явир, быстро приняв решение, направился к женщине. Не замечая никого и ничего вокруг сквозь пелену слез, она безуспешно пыталась взять сына на руки так, чтобы не причинить ему слишком сильной боли. Орк все так же стоял рядом, сворачивая плетку. Равнодушно глядя на происходящее у своих ног, он лишь брезгливо плюнул на пыльные камни и, отвернувшись, неспешно удалился.
Тем временем, все мы подошли практически вплотную к рыдающей матери и ее, без всякого сомнения, умирающему сыну. С такой спиной он не проживет долго. Явир тоже это понял, а потому, не тратя времени даром, слегка оттеснил плечом упирающуюся женщину и легко поднял мальчика на руки.
- Нет! Прошу вас, не забирайте моего сына! – с надрывом в голосе закричала она.
- Леди, - спокойно и размеренно отвечал страж, глядя в ее совершенно безумные от горя глаза, - покажите мне, куда отнести вашего ребенка. Поторопитесь, пожалуйста. Ему в срочном порядке необходима помощь целителя.
На секунду женщина словно застыла, пытаясь осознать сказанное, потом, не веря в происходящее, прошептала:
- Прошу за мной, добрый господин! - и, чуть ли не бегом, заторопилась вперед, временами оглядываясь и проверяя – идем ли мы за ней.
Минут через десять мы свернули на узкую грязную улочку, где теснились дома представителей самых нижних слоев населения. Утлые, каменные лачужки, с дверными проемами, завешенными ветошью и тряпьем. Вот в одно из таких жилищ нас и привела незнакомка. Зайдя внутрь, я очень удивилась чистоте и опрятности окружающей обстановки. Разумеется, тут было крайне бедно, но при всем этом - чисто. Что ж, это отлично! Признаться, я боялась оказаться в сущем свинарнике. Не люблю.