Мальчика животом вниз положили на перелатанный соломенный матрас. В забытьи он тихо стонал, худенькое личико покрывали мелкие капельки пота. Начинался жар. Спустив Саньку с рук, я присела на коленки рядом, оценивая фронт предстоящих работ. Женщина пробовала было что-то сказать, но мои спутники объяснили ей, что мешать мне сейчас не стоит и она осталась наблюдать за моими действиями с дичайшей мольбой о чуде в глазах. Хорошо, когда можешь подарить человеку чудо.
Слившись воедино с источником, потянулась к истерзанному тельцу всем своим естеством, буквально купая его в своей солнечной исцеляющей магии. Какой же он тщедушный и костлявый! Бедняга. Видимо, голод заставил его пойти на воровство. Ну, ничего, сейчас живо поставим парня на ноги, будет, как новенький! А голодать я им больше не дам. Помогу, чем смогу. Просто чувствую, что так будет правильно. Раны на спине медленно зарубцовывались, потом стали стягиваться края, образуя длинные красные дорожки шрамов и, под конец, исчезли совершенно. Удивительно, парнишка оказался исключительно крепким. Недаром мама назвала его редким древним именем - Гансом, что означает - живучий.
И вот, он уже сидит за ветхим столом, уплетает огромный бутерброд с окороком из наших заплечных запасов, и непрерывно трещит о том, что он ничего не крал, просто играл с мальчишками из местной банды, один из которых подбросил ему в карман пустой ворованный кошель начальника городской стражи. А те, как раз по этому поводу, устроили рейд в их квартале… Ну, и разбираться, конечно, не стали.
Санька тоже затребовал от нас вкусного ароматного мяска и теперь, с комфортом расположившись на столе и аппетитно жуя, активно набивал животик. «Наш голодненький Смеагорл. Мяско – прелесссть!» - с насмешкой прошипел голос Горлума в голове.
Маму нашего неунывающего героя звали – Нора. Оказалось, не так давно она была вполне обеспеченной и преуспевающей булочницей в Аркле. Торговала своими пышками и сдобами в небольшом уютном магазинчике на главной улице, но в один, далеко не прекрасный, день к ней в лавку пришли орки из городского совета, требующие продать дело за сущие копейки. Разумеется, женщина отказалась. А ночью ее дом вспыхнул, будто свечка, и быстро выгорел дотла. Еле-еле успели спастись сами, тут уж не до спасения вещей. Магазинчик все-таки пришлось продать, причем, даже за меньшую сумму, которой хватило только на этот ветхий домишко… Грустная история. Миры меняются, а механизмы присвоения чужой собственности – нет. Мерзко.
Непрерывный поток ее благодарностей я решительно пресекла. Нет времени. Поэтому просто попросила помощи в розыске одной эльфийской леди, пропавшей несколько лет назад и находящейся, предположительно, в Аркле или его окрестностях. Возможно, с ребенком. Ведь Нора, несмотря на свое нынешнее бедственное положение, имеет много знакомых в городе, да и местному человеку будет несколько проще найти интересующую нас информацию.
Когда женщина услышала о том, что мы ищем эльфийку, глаза ее вспыхнули внезапным озарением, и она, торопясь, начала выдавать нам очень интересные сведения.
Эльфы в этом городе не жили. Совсем. Слишком убогим и некрасивым был Аркл на их утонченный взгляд, чтобы тратить драгоценное время своей жизни на прозябание в этой пыльной дыре. Поэтому население видело представителей длинноухого племени, лишь когда они приходили и уходили с торговыми караванами. Но! Когда Нора была владелицей пекарни, она имела привычку закупать муку самостоятельно, отбирая лучший товар прямо на мельнице. Мельницы располагались за городом и вплотную примыкали к огромным полям, засеянным различными злаковыми культурами. Там, на полях, ежедневно трудятся как наемные работники, так и и…невольники. Тех, кто остался без дома, без работы, без кормильцев, и прочих социально беззащитных отлавливали ночами сами стражи порядка и продавали за копейки на поля. А там только бесконечная работа и смерть. Власти, разумеется, были в курсе всего происходящего, но им выгодно отсутствие бездомных на улицах города, да и процент от продаж отстегивался.
Во время ее рассказа, кулаки сжались у всех нас. Боюсь, я догадалась куда ведет Нора и сердце заныло…Да и не я одна. Лицо мастера Иллариона застыло бледной восковой маской, он стоял напряженный, словно натянутая струна. Неужели, леди Марион, такая хрупкая и утонченная все это время вынуждена была заниматься тяжелым рабским трудом на полях?! Как же так?