- Я в отчете указал, Юрий Владимирович.
- Видел, видел твой отчет, молодец все четко и то, что за Штерном наблюдаешь, тоже правильно, твои отчеты по нему я в отдельную папку складываю, продолжай присматривать за ним, а то эти иудеи народ горячий, опять же международная обстановка, израильская военщина головы поднимает, ну в общем не мне тебя учить.
В трубке щелкнуло и замолчало, раздался неприятный гудок.
Аристарх Германович, положил трубку на рычажки, в желудке у него неприятно заурчало, а левый локоть как бы онемел. Потирая правой рукой левый локоть, он сгреб со стола лежащую газету “Правда” с портретом генсека на всю страницу, и комкая ее направился в личную уборную. За директорским столом, закрытая деревянной панелью под орех, находилась потайная комнатка с диваном, душем, клозетом и собственным выходом на лестницу, которая вела прямо к институтским гаражам.
15. Галилео-фигаро
Мамаааа - ууууу, подвывал Костик в так музыки
Галелео - Фигаро - Магнитикооооо
Скарамуш, Скарамуш...
Костик развернулся на крутящимся табурете и не заметив задел рукавом халата, бутылочку Кока-Колы с остатками жидкости, стоящей на столе, бутылка разбилась вдребезги. Среди осколков блестели коричневые капли.
- А черт! - выругался Константин.
Вот тебе и Скарамуш получился. Теперь идти к этому старому козлу выпрашивать новую бутылку и еще доказывай, что это произошло случайно.
Старым козлом про себя Костик называл директора института своего непосредственного руководителя, товарища Старовойтова А.Г.
17 месяцев, бился Константин над порученной ему задачей, 17 месяцев бессонных ночей, формул и экспериментов.
Эксперимент 7566
Состав 001325
Подопытный - белый кролик
записал Костя в лабораторную книгу.
Он собрал шприцом остатки колы из оставшегося целым донышка, за специальным стеклом в герметичной камере он смешал колу с каплей ярко зеленого вещества.
Белый кролик с подключенным к таймеру кардиомонитором, смотрел на него красными глазами.
Старт 1. 2. 3. 3,5 Стоп. Остановка сердца, смерть.
Снова не то, проклятые 3,5 секунды - и эта формула замедлителя, над которым работал Костя, оказалась нерабочей.
Он включил вытяжку, загудели мощные вентиляторы, которые сделали камеру полностью безопасной. Через специальный шлюз зашел в камеру, отсоединил от проводов тушку кролика и направился через задние двери к комнате, где располагался виварий. Набрал на кодовом замке четыре цифры и потянул блестящую скобу вниз. Где-то в глубине толстой железной двери что-то щелкнуло и дверь медленно распахнулась. В нос ударил неприятный запах от содержавшегося тут множества животных. Кролики, поросята, собаки разных пород от болонки до мастифа. Заведовал этим хозяйством немой лаборант Степаныч. Степанычу строго-настрого было запрещено заходить в лабораторию, да он никогда и не был уличен в любопытстве, а просто выполнял свою работу кормил животных да утилизировал их
Константин бросил кролика на пол и стал зорко наблюдать за действиями подчиненного, пока тот зажигал пламя в небольшой кремационной печи, расположенной в следующем помещении. Наблюдал Константин не из любопытства, а из опасения, что у Степаныча возникнет соблазн утащить тушку свежего кролика домой. Внешне тушка ничем не отличалась от тех, что продают на рынке и мало ли чего.
Огонь в печи загорелся, мгновенно слизывая белую шерстку, дым по трубам, проходящим глубоко под землей, далеко за территорию института, смешался с дымом от заводских труб и устремился в небо.
16. Малая жизнь
Света, уже как год не жила у Сергея Павловича. Получив твердый оклад, она за 30 рублей в месяц сняла комнатку у одинокой старушки недалеко от работы, и, чтобы не выслушивать истерик от любовника, тихонько днем собрала свои нехитрые пожитки да и съехала. Сергею оставила записку, мол не ищи, возвращаюсь в деревню. На том и расстались.
В связь с директором института она вступила как бы само собой, теперь по пятницам на директорской «Волге» шофер Володя отвозил ее на дачу, где она угощалась крабами из жестяных баночек и черной икрой из профессорского пайка.
Аристарх Германович в одних трусах и махровом халате, поставив ногу на табурет от пианино, читал ей вслух стихи Бродского:
...августовские любовники проходят с цветами,
невидимые зовы парадных их влекут,
августовские любовники в красных рубашках с полуоткрытыми ртами
мелькают на перекрестках, исчезают в переулках,
по площади бегут....
- Ах Светик, говорил он, - застрял я в этом захолустье, мне давно уже надо в Москву в Академию наук! Но ничего, сейчас я руковожу одним важным государственным проектом, - переходил он на шепот, - связанным с обороной! По результатам исследований, нас ждет не только Москва а , возможно, и Прага или Краков! Тебя, естественно, как своего секретаря я возьму с собой. Ах Светочка ты бы видела, что такое Краков! Это как Львов, только во много раз лучше!