Костя смотрел на эту картину и не верил своим глазам это, наверное, сон, наваждение какое то, его Света с этим стариком, как такое может быть??? Он отшатнулся, наткнувшись на стул, и выбежал из кабинета.
Он летел вприпрыжку по лестнице, вниз на воздух, он не мог дышать, задыхаясь выскочил из парадного и тут отчетливо понял, что жизнь закончена, зачем это все, когда нет ее? Спустившись в лабораторию, он достал из сейфа колбу с чистым ОВР-79. Зашел в комнату с пластиковым стеклом и решительно раздавил колбу.
Через 3,5 секунды его не стало.
А несколько минут назад Света отвлекшись на какой то шум за спиной пропустила , свой оргазм, и вот уже несколько минут пыталась тщетно вернуть свое состояние, но твердость Аристарха как-то таяла и Света взглянула на любовника, а Аристарха Германовича вот уже несколько минут не было с ней. Получив обширный инфаркт, он лежал, выпучив глаза в потолок с гипсовой лепниной.
Света подергала его за щеку, взвизгнув, вскочила, натягивая белье.
Директор был мертв, мужское достоинство краснело в полумраке.
- Господи, - подумала Света, - этого только мне не хватает. Она натянула на покойника трусы, застегнула рубаху и поправила галстук. Ну лег человек на диван, да и помер, а она тут причем? Тихо выйдя из комнатки, Света наткнулась на лежащий на боку стул, вот откуда был звук! Тут кто-то был, конечно же этот мальчишка из лаборатории, сбежал значит все видел, нужно догнать, объяснить, кажется, он в нее влюблен, а значит не выдаст. Света запихнула стойку с ампулами в сумочку, туда же засунула блокнот из лаборатории. Все нужно отдать мальчишке, думала она, рабочий день кончился, никого не было, никто ничего не видел.
Света незамеченной спустилась в подвал и потянула дверь лаборатории, дверь беззвучно поддалась. Через минуту она выбежала из подвала и дрожа всем телом прошмыгнула через проходную. Дома ее била дрожь, она забилась под ватное одеяло и потеряла и впала в полу сон полузабытье.
Конец первой части
Послесловие к первой части
Остывший труп директора института, утром нашла уборщица тетя Шура и по ее словам “чуть не обсикалась от страха”, из будки охраны вызвали милицию. Следователь покрутил носом, но приехавший эксперт сказал, что смерть наступила вероятно от инфаркта и в нерабочее время, короче вскрытие покажет. Особо заморачиваться не стали, человек пожилой, короче, как говорится: “Помер Трофим - да и хрен с ним”. Бывшего директора, увезла труповозка, а дела временно принял зам по хоз.части, товарищ Плющ Тимофей Андреевич. Кабинет до появления нового директора, он запер, а ключ сдал охране.
Вокруг тела Костика события произошли такие. Утром следующего дня его нашел, глухонемой, специалист - зоотехник, а по совместительству младший сотрудник КГБ СССР, старшина Виктор Степанович Воротков. Никуда докладывать он не стал, а беззвучно порыдав над трупом погибшей во имя науки обезьяны, оправился, вытер слезы, выпил грамм 150 разбавленного водой спирта, достал из шкафа большой мясницкий фартук и тесак.
Дальше, он согласно инструкции, на случай риска, раскрытия деталей, того, чем занималась лаборатория, он перерезал глотки оставшимся животным, загрузил трупы животных в печь, сжег их, из шланга смыл всю кровь и грязь в слив.
И одев противогаз и толстые резиновые перчатки, тщательно засыпал все карболкой.
Только после этого, сел к столу и написал докладную записку, о том, что был обнаружен труп старшего химика лаборатории и понес записку в местное отделение КГБ. Прибывшие сотрудники, походили вокруг пустых клеток, заглянули в крематорий, в целом все было сделано профессионально, то есть никаких следов.
Тело и оставшиеся яды из сейфа, забрала специальная бригада, с которой и уехал Виктор Степанович. Дверь лаборатории заперли и опечатали гербовой печатью.
Маме Костика, труп не выдали, а сказали, что он погиб, выполняя долг, и назначили пенсию по случаю потери кормильца размером в 42 рубля.
Света же провалялась две недели на больничном, вернулась на свое рабочее место. Она похудела и стала еще краше, когда она плыла на своих длинных ногах по городу, все мужчины сворачивали себе шеи, наблюдая за ней, а старухи у парадного недовольно шипели вслед.
Часть вторая
Транзисторные восьмидесятые
1. Изнаночная-лицевая
В нарисованных джунглях нельзя заблудиться,
И не съест никого нарисованный зверь.
Только верю я, верю я, верю, что может открыться