В общем выручали только старые связи с союзными республиками, предприятие кое-как держалось на плаву, тихонько избавляясь от мертвых активов.
Иван Иванович, как глава такого актива, сидящего на тонкой шее предприятия, был вызван на ковер и ему было объявлено: мол, вот что дружок, делай что хочешь, иди куда хочешь, но, чтобы институт перешел на полный хозрасчет. Прибыли от тебя никто не ждет, но, чтобы выходить в ноль и не сосать деньги из головного предприятия.
В тот вечер Иван Иванович от безысходности, крепко напился, а утром стал выполнять возложенную на него миссию.
Для начала институт закрыл принадлежащий им профилакторий, два санатория в Сочи и Геленджике, потом закрылась столовая, детский сад и магазин на территории предприятия. Зимой отключили отопление во всех складах, гаражах и значительно снизили градус отопления в головном корпусе. Институтское оборудование продавалось за бесценок, но денег все равно было мало, труднее всего поначалу было с персоналом. Пенсионеров, понятное дело уволили сразу, тех кому до пенсии, месяц - два, сказали, чтобы готовились. Потом после холодной зимы, когда температура в кабинетах не поднималась выше 10 градусов, стало полегче. Инженеры - химики сами стали увольняться, понимая, что время такое, что перепродавая вещи в переходе, можно заработать больше, чем стоя в лаборатории, а в переходе еще и тепло.
Но и этого было недостаточно, казалось, Ивана Ивановича может спасти только чудо, и оно свершилось.
В один прекрасный день, в дверь его кабинета постучали два наших старых знакомых барыги Василий Дмитриевич и Василий Львович.
6. Шалом чудо
Василий Дмитриевич, держал в руках шляпу, из-под рукава синела наколка, восходящее солнце и буквы СЕВЕР, он поздоровался:
-Здравствуйте.
Василий Львович, не снимая шляпы, сказал коротко:
- Шалом.
Василий Дмитриевич попал-таки в жернова карательной системы во время борьбы с фарцовщиками и честно отсидел 6 лет, вышел на волю за примерное поведение на два года раньше срока и получил предписание селиться за 100 км от крупных городов. Он и поселился в этом славном городе, о котором не слышал ничего плохого. Василий Львович, напротив избежал преследования только благодаря тому, что у него уже были подписаны все документы на эмиграцию в Израиль. Родина с легкостью выпустила своего непутевого сына, новая родина дала ему приличную должность при продуктовых складах военного ведомства, там он и сколотил первоначальный капитал, толкая израильские армейские пайки арабам.
Василий Львович сменил имя и стал зваться Соломоном Лейбовичем, начал соблюдать шабат и ходить по субботам в синагогу.
Начало кооперативного движения в СССР, оба Васи (будем для удобства их называть как раньше) встретили с огромным воодушевлением, перспективы открывались огромные и надо было ковать железо пока горячо. Василий Львович перебрался в город к Василию Дмитриевичу, и друзья начали кооперативный бизнес.
Как раз местный Институт печати и кинопроизводства распродавал свое оборудование и на деньги, полученные от вечно голодных арабов, были куплены печатные станки и все что нужно для печати. Институт химии был выбран в качестве аренды производственных площадей, в связи с удобством размещения. Договор аренды был заключен на 20 лет почти за копейки, за что директор НИИ товарищ Серебряков И.И. получил неплохое ежемесячное содержание. Были наняты уволенные из института печатники, создана редакция и совместный Советско-Израильский кооператив начал выпуск, первой бесплатной городской газеты частных объявлений “Из рук в руки” Объявления были, конечно, бесплатные и раздавали газету тоже бесплатно, но если хочешь чтобы твое объявление выделить рамочкой или напечатали крупным шрифтом или разместили в начале колонки, то плати денежки. Постепенно тонкий ручеек денег в Васины карманы превратился в полноводную реку. На складе толпилась сотня распространителей, а редакционные телефоны разрывались от звонков желающих что-то продать, купить или обменять.
Иван Иванович кусал локти, видя, как у него под носом крутится бизнес, а ему от этого перепадают жалкие крохи. Но крохи-крохами, а институт перестал зависеть от заводского управления, инженеров-химиков правда не осталось, последние сбежали к Васям распространять газету или собирать рекламу. Но на воду и отопление уже денег хватало, и администрация с бухгалтерией и охраной исправно получали зарплату.
Сама чета Серебряковых купила кооперативную трехкомнатную квартиру на последнем этаже нового дома, выстроенного на правом, высоком берегу реки, с окнами, выходящими на реку.