- Пойдет, рюкзак понесешь.
Миша спросил: - А бацилла будет?,- имея в виду питательную пищу, - на что вор Гоша усмехнулся и ответил:
- Не сцы, шнырь, и бацилла и приварок, все будет.
Тогда Миша выпросил хоть какой-нибудь аванс и получил банку сгущенного молока, с предупреждением все сразу не жрать. Побег был назначен на следующую ночь.
Как же не есть? Как только вор скрылся в темноте, Мишка куском железки продавил жестянку и моментально высосал все молоко, потом расковырял ее и набрав из лужи воды растворил остатки сгущенки и все до остатка вылизал пальцами.
А на завтра, то ли вода в луже была тухлой то ли организм, получив такой заряд сладкого, взбунтовался против своего хозяина, короче полдня Мишка провел на параше, вечером его совсем обезвоженного унесли в лазарет и положили под капельницу. В побег воры и деревенский парень ушли без него, а через неделю солдаты, прочесывающие лес, нашли потухший костер, и возле него труп деревенского парня с раскроенным черепом, с тела было аккуратно срезано мясо. Услышав это, Миша понял, с чем рюкзак он должен был тащить сквозь тайгу и его передернуло, а от мысли, кто следующий должен был очутиться в том мешке, подкосились ноги.
В это время супруги Серебряковы вышли, пошатываясь, из нового коммерческого ресторана “Мельница” на окраине города. Слева была окружная дорога, подозрительно пустая для этого времени суток, ни грузовиков не таксистов.
- Странно, - сказал Иван Иванович и прислушался. В воздухе стоял какой-то странный гул. Вдалеке показался зеленый огонек такси. Иван поднял руку, но таксист, подъезжая, слегка притормозил и крикнул в открытое окно пассажирского сидения: - ГКЧП!
После нажал на газ и скрылся за поворотом, а на площадь уже выезжали, разворачиваясь в сторону Москвы, оглушающе грохоча моторами и выпуская клубы черного дыма, стальные крепости, танкового батальона 1-го мотострелкового полка 2-й Таманской дивизии.
Конец второй части
Послесловие к второй части.
Итак вы спросите, а что же было дальше? Да ничего особенного, ГКЧП разогнали, в Москве, вместо красного флага подняли царский триколор, а Украина объявила независимость, началась либерализация цен и карабахская война. А в Европе гремела, югославская война, но все эти катаклизмы не особо коснулись наших героев, Мишка, после того как провалялся с животом, пристроился при лазарете медбратом, таскал ампулы с глюкозой и менял таблетки на сигареты.
А Света все усовершенствовала свою квартиру, завела маленькую собачку со смешными ушами чихуахуа, которую назвала Буся, и начала ходить на всевозможные массажи в СПА-салоны и скупать модные тряпки. Фирма Ивана Ивановича приносила постоянный доход, плюс он открыл пару киосков Обмен Валют, в общем, жизнь удалась, и, казалось бы, ничего не может нарушить спокойное движение их семейной лодки, как вдруг однажды вечером к ним в дверь позвонили...
Электронные девяностые
1. Кошки-Мышки
«Дорр-белл, дорр-белл» - благородно зазвенел звонок в прихожой, тут же ему в такт затявкала Буся, маленькая собачка чихуахуа, любимица хозяев.
-Буся, фу, - донеслось из кухни. Хозяйка открыла дверь. На пороге стоял прилично одетый мужчина лет пятидесяти, в дорогом плаще, в руках он держал шляпу.
- Я к Иван Ивановичу Серебрякову.- Иван Иванович как раз выглядывал из гостиной.
- Проходите. Светочка сделай нам чайку покрепче, - обращаясь уже к жене попросил он.
Иван Иванович, не удивился приходу незнакомого гостя, такие вот посетители в последнее время часто бывали у него в гостях.
- Сейчас “крышу” будет предлагать, - радостно думал Иван Иванович.
Но “крыша” у Ивана Ивановича была своя, его бизнес исправно отчислял известному криминалитету, и его кличка, тут же отпугивала, остальных претендентов поиметь от его “пирога”. Потому Иван Иванович никого не боялся, а наоборот, затеивал каждый раз этакую игру в кошки -мышки, когда глупый кот думает что перед ним трусливый мышонок и начинает его запугивать, а мышонок вот-вот уже готов сдаться, но вдруг выясняется что за мышонком стоит грозный лев и уже коту нужно, не солоно хлебавши, с извинениями ретироваться из квартиры, чтобы навсегда забыть сюда дорогу.
Иван Иванович сидел в своем любимом, кожаном кресле и с предвкушением ждал, когда же начнется “игра”.
Но посетитель вел себя как-то странно он вертелся на стуле, рассматривая обстановку цокал языком, и приговаривал: