— Светлячок, кто тебя обидел? — развернулась и, силясь не показывать свое смятение, улыбнулась мальчишке.
— Никто, Паш. Устала просто. Сил нет. Я пойду прилягу. Если хочешь, посмотри мультики по «видику», папа мой новые кассеты прислал, — на самом деле я хотела побыть одна.
— Нет. Я пойду гулять. Мы в казаки-разбойники играем. А ты отдохни. Я позже приду и все мне расскажешь. Хорошо? — маленький мужчина не дождался моего ответа, выскочил из подъезда и был таков.
Только с пятой попытки открыла дверь. Переступив порог, упала и разрыдалась, в точности, как на похоронах мамы. С одним отличием, тогда я оплакивала свои одинокие дни без материнского тепла, а сейчас заходилась от ненависти к себе. За то, что показала слабость мужчине, что возжелала его, что свихнулась от красоты и силы этого чудовища. Уеду завтра же к крестной. Я так была измотана эмоционально, что отключилась прямо в кресле.
Глава 4
— Свет, Свееет, проснись! — сквозь тяжесть неспокойной дремоты слышу голос Наташки. — Подруга, что с тобой? Пашка сказал ты заплаканная пришла, — я глаза резко распахнула и стала судорожно вспоминать: неужели плакала, когда мой король меня увидел? Вроде нет, ни слезинки не было. Снова преувеличил разбойник.
— Я не плакала, день тяжелый просто. Очень тяжелый. Еще я уволилась, — радостно произнесла последнюю фразу. А Наташка только хихикнула.
— Опять пирожки будешь на пляже продавать? — на секунду мне эта идея пришлась по душе. В мои пирожки влюблялись абсолютно все, но мне надо было срочно покинуть мой город. Здесь «колобок» с его слюнявым ртом и потной лысиной. Здесь воспоминания об Алексе.
Алекс — красивый, сильный, можно сказать породистый, мужчина с сумасшедшей энергетикой. Думая о нем, внизу живота все затрепетало, словно легкий штиль играючи перекатывал камешки у берега. Однозначно бежать.
— Нет. Я завтра на вокзал за билетами. Уеду к крестной, там работу найду. Может удастся совместить одно с другим. В школе мне легко было учиться.
— Ну-ну, как скажешь, — вставая с табуретки, сказала Наташка. — Там Пашка к тебе рвется. Ты про кассеты новые что-то говорила ему. У меня еще сегодня свиданка намечается. Возможно, затяжная. Ты принца приютишь на ночку?
— Угу. Пусть приходит, — кивнула в ответ.
Часов в шесть ко мне прибежал Павлик. Мы с ним напекли печенек и уже к восьми вечера сидели перед телевизором, разлив по чашкам чай с мятой, и смотрели «Тома и Джерри». Спокойствие окутало меня неспешно. С Пашкой было как-то уютно, что ли. Он вроде мелкий, но настолько не по-детски правильный. Повезет же кому-то с таким мужем. Посмотрев на «короля», громко вздохнула.
— Ты чего, Светлячок? Устала, наверное? Укладывайся, а я все сам уберу. И посуду вымою, — Пашка уже стоял возле меня и накрывал покрывалом ноги.
— Я не устала. Просто подумала, как же повезет твоей жене. Ты такой правильный и настоящий, — мальчик напрягся и посмотрел на меня в упор. Взгляд у него был совсем недетский. Словно готовился молнии извергать своими серо-голубыми глазами.
— Я ни на ком не женюсь, — резко отрезал он и стал убирать со столика чашки.
— Это ты пока так говоришь. Пройдет лет пятнадцать, может меньше, и ты влюбишься в девушку, женишься, обзаведешься детишками. Так что не будь таким категоричным.
— А я не категоричен. Я просто знаю, что женюсь только на тебе, — он сказал это и, резко развернувшись, направился на кухню.
— Я же старая, Паш, — хихикнула ему вслед.
— Просто сейчас мне восемь — и разница заметна. А через десять лет я буду выглядеть старше тебя, — кричал он, а я смеялась, закатывая глаза. С ним всегда было весело и все неприятности, накопившееся за день, исчезали.
— Паш, я завтра за билетами с утра. Мне в институт надо. Так что увидимся мы с тобой через год, — на кухне раздался звон разбившейся тарелки. Я быстро подскочила и метнулась туда. — Король, что тут … — Павлик сидел на полу возле осколков и вытирал со щеки слезы. — Ты порезался? — хватаю его ладошки.
— Нет. Отстань, Свет! — выдернул свои руки из моих.
— Тааак, значит Свет? Куда исчез Светлячок? — снова попыталась схватить его руки.
— Нету больше Светлячка, погас. Я спать, — грозно рыкнул на меня мой маленький король и удалился из кухни. А я так и сидела на полу среди осколков и понимала, что на самом деле моя жизнь вся состоит из разбившихся надежд. Сколько сидела — не помню. Убрав все острые кусочки, упала без ног в постель с пустой головой. Почему с пустой? Да потому, что выбил Пашка все из моей черепушки своим «погас», нет там больше ничего: мрак и беспросветная бездна.