Меня разбудил грохот. На моей кухне снова происходило побоище? Вскочив с постели, я помчалась прямиком на источник звука.
— Пашка, что снова слу… Папа? — я застыла на месте, увидев отца и Светлану.
— Светочка, милая! Толя, говорила же тебе потише, ребенка вон разбудил, — папа подскочил ко мне и крепко обнял.
— Доченька. Я так соскучился. Ты же скоро в Москву уедешь. Учеба закрутит и к нам не выберешься. Вот со Светланой решили тебя навестить. Примешь? — я от услышанного чуть на пол не рухнула.
— Да что за чушь ты несешь, Анатолий Васильевич? Это и твой дом тоже. Зачем обижаешь? — вцепилась в крепкие плечи отца и заплакала.
Наверное, в сложившейся ситуации, он в моих глазах был круче средневекового рыцаря в сияющих доспехах.
— Девочка моя, ну перестань, — Светлана поднялась со стула, и тут я увидела ее округлившейся животик.
— Вы конспираторы! — оттолкнула отца и обняла его жену. — Когда? — улыбаясь спросила я.
— Середина ноября, — в один голос ответили гости.
— Слава Богу, теперь отстанете от меня, — захихикала и притянула отца в наши с тезкой объятия.
День начался прекрасно. Иногда вспышками думала о своем маленьком короле. Обиделся вчера, что даже не разбудила, когда папа приехал. Если Пашка обижается, это надолго.
Вздохнув, пожала плечами и неожиданно предложила Светлане приготовить мамин торт. Та согласилась, потому что много раз слышала от папы какая замечательная была его первая жена и каким была мастером «сладких дел».
— Пап, я схожу на рынок, масло домашнее надо купить. Баб Нюра еще там, так что торт будет изумительным, с ее-то масличком, — не дожидаясь одобрения, выскочила на улицу и тут же столкнулась с Наташкой.
— Привет! — радостно выкрикнула я.
— Ну, привет, — траурно произнесла подруга.
— Что такое? — удивлено вглядываюсь в зеленые глаза Наташки.
— Что у вас с Пашкой произошло? Утром влетел в квартиру, забежал в свою комнату и до сих пор не выходит, — меня, если честно, такие новости ввели в ступор.
— Ничего. Тарелку разбил и все. Я даже не ругала его, — прекрасно понимала беспокойство матери. — Можно я пойду, поговорю с ним?
— Ничего не выйдет. Сказал, его ни для кого нет. Думаю, тебя это тоже касается, — Натка глянула на меня и обняла. — Не бери в голову… бери ниже, — прошептала свою пошлятскую шутку мне на ухо, и мы рассмеялись. — Его лучше не трогать. Мужик же. Сам решит, когда из роли выходить. Ты, кстати, куда намылилась?
— Папа с женой приехал. Хочу сладеньким порадовать их. К бабе Нюре смотаться надо. С ее маслом крем вкуснее.
— Я тогда с тобой. Нам по пути. Меня Серега у булочной подберет.
— Смотрю, свидание прошло успешно, — тыкаю Наташку пальцем под ребра.
— Еще ка-а-ак успешно. Это не мужик, это зверь какой-то. Мышцы пи…ц как болят. Всю ночь кувыркались, — меня от ее слов в краску швырнуло. — Эй, ты, тихоня! Хорош краснеть, а то мне кажется, я тебя своими откровениями растлеваю. Ты ж смотри меня не сдай. В Советском Союзе секса нет! А то посадят на хер. «Посадят на хер»: как сексуально то! — с ней невозможно спокойно общаться. Все начинается невинно, а заканчивается пошлятиной и запрещенкой.
Мы шли до рынка и хохотали в голос. Несколько раз останавливались машины. И мужчины предлагали свои услуги извозчика. Наташка так грамотно их отшивала, что те не плевали проклятиями, а отчаливали довольными. Так как Серегу ей надо было ждать еще двадцать минут, она составила мне компанию до бабы Нюры. Купив все, что необходимо для приготовления торта, мы подошли к булочной. Я стояла спиной к проезжей части дороги, когда возле меня со свистом остановилась машина. Обернувшись, увидела серебристый капот и тот самый значок. Воздух в моих легких в секунду, превратился в удушающий газ. От неожиданности я схватила Наташку за руку.