— Не бойся, Веточка, я не разозлюсь и не обижу. Учись делать первый в своей жизни минет. Если мне понравится, то тебя ждет награда. Ты будешь удивлена, как жила без этого, — после его слов я опустила голову на максимум, думая только о его удовольствии. У самой же между ног зудело и снова текло. Попой ерзала по сидению, не находя удобного положения. На колени уперлась. Спину прогнула и опустила голову к моему невыученному уроку. Сарафан на талию сполз, оголяя мой зад. Алекс выругался в очередной раз, и погладил мою ягодицу. От этого жеста я вся сжалась, как пружина. Руками начала водить по гладкому стволу, облизывая верхушку. Слюна стекала по моим кулачкам и размазывалась по члену Алекса. Он стал двигать бедрами, толкая свое возбуждение еще глубже мне в рот. А потом резко отстранил меня.
— Ты смелая, значит, сделаем по-другому, — с этими словами мой учитель придвинул опустил спинку своего кресла на максимум назад. Дальше все происходило, как в ускоренной съемке. Он с легкостью приподнял меня за талию и перевернул, укладывая на себя так, что моя голова оказалась у его торчащего, покачивающегося члена, а его губы… Божечки… Его губы дотронулись до моей… А-а-ах…
— Веточка, продолжай, не отвлекайся, — слова его привели меня в чувство. Я начала с интересом изучать каждую венку на возбуждении Алекса. Глаза закатила от удовольствия. Он издавал грубые рычания и двигал бедрами. — Умница, не останавливайся, — и я не остановилась, а яростно стала работать кулачком и сжимать губы. Процесс поглотил меня, и сквозь тяжелую дымку возбуждения почувствовала нежные прикосновения губ Алекса к моей оголенной… стыдоба-то какая. Прервала свои движения и затаилась.
— Необычно, правда? Замри, Веточка, почувствуй. Закрой глаза и отдайся порыву. Наслаждайся своей чувственностью, — я положила голову на его бедро, держа руку на члене.
Алекс сжал мою попку, чуть приподнял и впился мягкими губами в мое лоно, двигая в нем мокрым языком. Наверное, это неправильно, ужасно. Мы целуем запретные места друг друга. Но это так приятно, необычно и душераздирающе. Попыталась приподнять бедра, чтобы дать Алексу вздохнуть, мне казалось, он задохнется, но получила звонкий удар по попке.
Черт! Он сжал мои бедра и всосал в себя всю меня там. Это было великолепно! Глаза закатились сами, и под черной пеленой век я увидела вспышки. Моя планета под названием «детство» взорвалась, разлетаясь на мелкие сверкающие осколки, рождая прекрасную комету, название которой «взрослая жизнь». Я затряслась и застонала очень громко. В этом звуке выплеснулась вся моя благодарность Алексу. Руки все это время не переставали сминать член мужчины, который открыл мне запретную дверь в новую жизнь. Я дышала, окутывая его своим жаром. Мой возбужденный учитель издал внутренний звериный рык, и мою ладонь накрыло теплой тягучей белой массой. Захотелось лизнуть. Странное желание не пропало, и я лизнула солоноватую жидкость.
— Ты едешь со мной в Киев, — сказал тихо Алекс.
— Что? — пыталась сползти с тела этого командира, но не смогла. Он держал мою попку крепко и покрывал ее поцелуями. — Алекс, я не могу. Я папу не видела давно. И мне надо в Москву ехать, в институт.
— Я не сказал навсегда. Ты вернешься через месяц. Хочешь, я поговорю с твоим отцом? — я все-таки сползла на свое сидение и замотала головой.
— Он не отпустит меня.
— А как ты до этого жила? Не …би мне мозг, Веточка. Ты с восьми лет живешь как взрослый человек. Ты давно оперилась. Завтра утром я заеду за тобой, — он отрегулировал наши кресла, и мы стартанули в обратном направлении. Ехали молча. У самого дома, выходя из машины, я взглянула на Алекса. Какой же он красивый, и так нелепо смотрится в этой машине. С его огромным ростом нужен танк. Я представила свое чудище в броне, и засмеялась.