Мой возбужденный зверь, выругавшись, отодвинул меня со своих ног и, поправляя свое возбуждение в штанах, побрел к двери.
— Ты достала, Люсь. Никто не знает, что я у тебя. Кому напела, идиотка? — Алекс был зол, как в тот вечер в ресторане.
— Я… я… Стелка звонила. Я ей сказала, что ты заехал ко мне, — мычала белобрысая.
— Бл…ь, когда-нибудь твой язык тебя погубит, — оттолкнул испуганную подругу в сторону и, ругаясь, удалился.
Я же осталась наедине с этой бабой-ягой. Поджала ступни под себя и плотно натянула подол платья на коленки.
— Выметайся отсюда, проститутка малолетняя. Это моя комната. — ко мне подскочила эта психованная и дернула с кровати за запястье. Тупая боль прошлась по предплечью. От такой резкости я вскрикнула, но белобрысая не унималась. Она продолжала дергать меня за руки. Я уже кричала от нестерпимой боли. Слезы брызнули из глаз. Где же Алекс?
— Отпусти меня, дура! — захлебываясь, выла я.
— Пошла на хер отсюда, шалава.
— Отпусти, мне больно-о-о, — кажется, на слове «больно» Люська поймала приход и скрутила мое запястье сильнее.
Хруст был такой громкий, что от внезапности белобрысая оттолкнула меня. Как мешок с песком грохнулась на пол. Потолок поплыл, перед глазами замелькали разноцветные «зайчики» от висюлек люстры из чешского стекла. Уже и боли не чувствовала, только холод расползался от кончиков пальцев, захватывая в плен каждый сантиметр моего тела.
«Я плыла по реке на маленьком плоту. Рядом лежал подарок Павлика и мурчал. Деревянный «кораблик» шел медленно, периодически замирая на месте. Река переливалась янтарными оттенками, словно нас несло не по воде, а по тягучему медовому течению.
— Ну что, Пушистик, похоже мы тут одни. Ты же не дашь мне умереть со скуки? — обратилась к котенку.
Плот остановился. Я повернула голову направо и увидела на берегу маму. Она послала мне воздушный поцелуй и запустила бумажный самолетик. Невесомая конструкция приземлилась у моих ног. На пожелтевшей бумаге виднелись обрывки слов. Я развернула самолетик: «Доченька, не останавливайся. Каким бы невыносимо скучным не казалось твое путешествие, терпи и плыви дальше. Она ждет тебя! Мама».
Кто она? Куда плыть? Зачем? И как я тут оказалась? Посмотрев по сторонам, замечаю на противоположном берегу плетеную корзину. Из нее выглядывает кусочек розовой пеленки и маленькая детская ножка, такая в складочку, как у новорожденных, а рядом никого нет. Я попыталась подплыть к берегу, но все было тщетно: течение сносило обратно. Вдруг, за спиной услышала громкое фырчанье. Пушистик стукнул мягкой лапой по моей руке и жалобно замяукал. Плот неожиданно усилил ход, а я оглядывалась на удаляющуюся корзинку и плакала.
— Пушистик, надо было забрать ее. Она же совсем маленькая, — пыталась говорить, всхлипывая и заикаясь, но кота уже не было рядом. С ужасом оглядела плот. Нет его. Страшно стало от одиночества и беспомощности. Вдали сверкнул серебряный борт судна. Меня несло со скоростью. Ужас застыл в глазах и парализовал все тело. Зажмурилась, готовясь к удару…
— Веточка!? — приятный голос заставил открыть глаза».
— Веточка, очнись. Где болит? — Алекс держал меня на руках, прижимая к своему сильному телу. Мое запястье нестерпимо болело.
— Рука, — еле слышно, простонала я.
— Люся сказала, ты упала с кровати, — у меня глаза округлились. Подняла больную руку и хотела показать синяки от пальцев этой кикиморы, но увидела только красное распухшее запястье.
— Это какой же нужно быть неуклюжей и неповоротливой, чтобы так звездануться? — от обиды заикаясь, заворчала я. На руку он так и не посмотрел. Кто я для него? Не буду даже в глаза ему смотреть. Нафига вообще поехала с ним? Права была все-таки Натка. — Отпусти меня, — попыталась избавиться от объятий мужчины. — Я поеду домой, — он прижал к себе сильнее, и я начала брыкаться ногами. — Отпусти, Алекс. Неужели ты не понимаешь? Меня никогда не примут твои друзья. Ломать многолетнюю дружбу из-за какой-то девки из портового города — глупо. Отпусти меня насовсем. Прошу тебя. У меня есть деньги, я доберусь до дома без проблем. Езжай в Киев один, — прикрыла глаза и мысленно молясь, чтобы отпустил. Алекс ослабил хватку. Фу-у-ух. — Спасибо, — выдохнула с благодарностью.