— Крестник, какими судьбами? Что за маленькую птичку ты поймал? — доктор протянул руку Алексу.
— Птичку величать Светланой. Крылышко у нас подбито. Нужна помощь Айболита. — я сквозь боль засмеялась над рифмой моего мужчины.
— Так, Чуковский, птичку на кушетку, сам в сторонку, — Алекс бережно переложил меня и отошел к столу.
— И так, птичка, рассказывай, кто тебя подбил? — я растерялась и испуганно взглянула на Алекса. Он молча наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди.
— Одна облезлая кошка, по кличке Люська, пыталась меня поймать, — доктор приподнял брови и посмотрел на своего крестника.
— Алекс?
— Кошка уже пожалела о содеянном, — спокойно ответил он.
— Нужен рентген. Пойдем, милая, со мной.
Я попыталась подняться с кушетки, но мой принц снова взял меня на руки.
— Алекс, ты бы подождал нас здесь. Через пятнадцать минут мы вернемся. В отделении кошек нет. Обещаю беречь твою птичку, — доктор шутил и подмигивал мне.
— Нет. Теперь я ее не выпущу, — грозно прорычал защитник. И таким он мне нравился. Собственник. Пусть и грозный, но очень заботливый. Я прильнула к плечу и закрыла глаза.
— Весь в отца, — произнес доктор и махнул рукой.
Я очень боялась того, что увидит Петр Семенович на снимках. Уже видела себя в гипсе до подмышки. Неповоротливое Чудо-Юдо. С таким мутантом никто не захочет иметь дела. И тогда мой принц точно сбежит.
— Хм… — начал доктор, — Вывих со смещением. В операционную, — на слове «операционная» нас с Алексом передернуло. — Вернем все на место и зафиксируем, — рассмеялся мужчина. Но мы все равно напряглись.
В операционную мой охранник тоже нагло зашел, не слушая ворчания доктора. Петр Семенович правил сустав под анестезией, затем наложил гипсовую повязку и сделал контрольный снимок.
— Алекс, купишь «Мовалис», вот рецепт. Через три недели ко мне на снимок. Девочку беречь, носить на руках, отгонять диких кошек, развлекать. Ты меня понял, сынок? — доктор с прищуром посмотрел на моего мужчину.
— Я все понял. Носить на руках и через три недели на снимок.
Мне было очень хорошо, так как обезболивающее действовало. Поблагодарив Петра Семеновича, мы покинули здание больницы. И снова я была принцессой из сказки, а мой принц нес меня на руках. Какое-то время мы ехали молча.
— Куда мы? — спросила, не глядя на него.
— В аптеку, а потом развлекаться, — пытался пошутить Алекс.
— Развлекаться? С подбитым крылышком? — подняла загипсованную руку и засмеялась.
— Поедем за город. На мою дачу, — ответил он и подарил мне свою до дрожи сексуальную улыбку.
Глава 10
Дача. Так странно. Мне, человеку, прожившему семнадцать лет на берегу моря, в голову не приходило что можно куда-то выезжать, чтобы отдохнуть от места, где ты уже отдыхаешь. Я ходила по огромному саду, впитывала в себя сладкие запахи зеленого лета и взрослела. Конечно же, взросление — не всегда взрослые поступки. Иногда смена обстановки дает тебе понять, что время пришло для новых открытий, что пора двигаться дальше, пора чувствовать по-новому. Меня пугали мои желания по отношению к Алексу. Я никогда никого не любила. Родители, конечно же, не в счет. Какая она, эта любовь? Как понять, что он тот самый мужчина, с которым раз — и на всю жизнь?
— Веточка, ты где? — вздрогнула от его голоса. Словно тысячи игл, впивался в меня магический тембр Алекса.
— Здесь, — крикнула в надежде, что он поймет, где именно в его саду потерялась Веточка. Но, кажется, недостаточно громко, так как шагов не услышала. Я присела под вишневым деревом, захваченная в плен мечтами.
«Я, он и наши дети: два мальчика и девочка. Мы устроились под вишней на огромном плотном покрывале. Я и маленькая дочурка раскладываем фрукты в тарелки, а мальчишки играют в футбол. Теплый ветерок развивает мои пшеничные волосы и путается в ресницах. Сквозь шелк волос смотрю на фигуры своих мужчин. Сердце сжимается от любви к каждому из них. Я спокойна и счастлива…»