— Он у своей бабы. А ты что здесь…?
— Вези меня к нему, — перебила его грубо и продолжала наступать, пока не загнала рыжего в угол.
Наверное, он опешил от моей наглости, потому что беспрекословно усадил в свою иномарку, и мы с визгом отъехали от дачи. Дорога заняла около получаса. Рыжий пытался что-то спрашивать, но я в эти моменты зло прожигала его взглядом и кажется даже шипела, как дикая кошка. Мы подъехали к девятиэтажке.
— Куда? — вскрикнула я.
— Второй, пятый этаж, слева квартира, — последние слова долетели до меня уже возле дверей подъезда.
Без стука влетела в квартиру. Дверь была не заперта. Сразу же замечаю суету в большой комнате. Растолкав несколько мужчин, вижу бледное лицо любимого. Губы покрыты синюшным налетом, но жизнь еще пытается окрасить неподвижный рот.
— Алекс!? — вырывается сиплый вскрик.
Все оборачиваются. Гробовая тишина рубит по ногам. Падаю у софы и проверяю его пульс. Есть. Слабый.
— Почему не вызываете скорую? — рычу и скалюсь.
— Это огнестрел. Менты обложат по полной, — говорит сбивчиво один.
— А ты вообще кто такая? — слышу вопрос сбоку.
— Это личный зверек Алекса, — рыжий все же вставил свои пять копеек.
— Сука! — крик и удар в спину.
Я свалилась на диван к ногам раненого. Это была Стелла. Голос тот же, что слышала, когда находилась в квартире Алекса. И ее увесистые сиськи, которыми меня пригвоздило к дивану.
То ли адреналин, то ли злость, но силы во мне были. Оттолкнула ее так, что она улетела к противоположной стене.
— Где телефон? — прыгнула на рыжего.
— Нельзя.
— Я не в скорую буду звонить. Телефон, — уже орала ему в лицо.
Он указал в коридор. У меня отличная память на цифры. Находясь в кабинете у крестного Алекса, я запомнила его контакты. Только бы он не был на операции.
— Слушаю, — я выдохнула прямо в трубку. Очень громко и заплакала, но тут же собралась.
— Петр Семенович, это Светлана. Алексу нужна ваша помощь. Срочно! Пулевое, — на том конце повисла пауза. Мое сердце в это момент перешло в тот же режим.
— Адрес? В каком месте ранение?
Рыжий стоял рядом и все слышал. Быстро протараторил адрес.
— Левый бок, — добавила я и услышала гудки в трубке.
Осела у стены, так и держа трубку в руке. Рыжий сел рядом.
— Он выживет? — спросил парень.
— Крестный спасет. Я на это очень надеюсь, — положила трубку на корпус и тихо заплакала.
— Алексу нельзя подыхать. Стелка ждет от него ребенка, — рыжий вздохнул и кивнул в сторону плачущей девушки.
А у меня на слове «ребенок» будто тревожную сирену врубили. Ты тут лишняя. Беги Веточка, беги. И я побежала. Дождалась Петра Семеновича, узнала, что пуля прошла на вылет и не задела важные органы. Мой мужчина пойдет на поправку совсем скоро. Все сделает вовремя.
И здесь я оказалась не зря. Помогла своему любимому, которого не забуду никогда. Я ушла по-английски, тихо и не заметно. С трудом добралась до дачи только к вечеру. Баба Галя лежала в постели. Соседка рассказала про скорую и про истерику бабули. Я попросила приглядеть за ней. Оставила половину своих сбережений и пошла собирать вещи. В комнате было светло и пусто. Мое сердце еле билось, истекая горючими слезами. Села на кровать. Хотела взять подушку Алекса и уткнуться в нее, но пересилила себя. Не нужны мне долгие проводы и слезы не нужны. Захотелось написать пару строк моему мужчине, моему рыцарю на стальном коне, поэтому, не найдя чистого листа, вырвала последнюю страничку из книги.
«Привет! Пишу с радостью, потому что знаю, ты в добром здравии читаешь это письмо. Наше время прошло. Не ищи меня. Не лишай возможности устроить свою жизнь без тебя. Расти своего ребенка. Дай ему все в этой жизни, а главное — любовь и веру. Поцелуй бабулю и Петра Семеновича. Спасибо за все! Помню! Обнимаю!»
Письмо отдала бабуле. Она божилась, что предаст его Алексу через Петра. Ну все, поцеловав маленькую, уставшую старушку, закинув сумку на плечо и не оглядываясь, я пошла вперед.