Не помню, как добралась до родного полуострова. Всю дорогу пребывала в замороженном состоянии. Я сама превратила свое сердце в кусок льда.
Так проще, так легче переносить боль. С детства научилась справляться с душевной болью. Мы подписали с ней пожизненный контракт и нарушать договор — чревато последствиями.
Глава 13
Любимый город встретил градом и сильным ливнем. От вокзала до дома три остановки, но, как назло, ни одного автобуса и такси. Город вымер. Стихийное бедствие загнало всех в свои теплые норки. Я вымокла насквозь. Зуб на зуб не попадал. В подъезд зашла тихо, придерживая от удара нашу тяжелую скрипучую дверь. Очень не хотелось, чтобы Наташка с Павликом меня увидели в таком виде. И дело не в вымокшей одежде. Дело в моем осунувшимся лице. Я была разбита, раздавлена, напоминала размазанное пятно на чистом полотне.
В квартире стояла тишина. За окном тяжелые капли отстукивали печальную мелодию. Я села на кухне и прижалась лбом к стеклу. Так хотелось, чтобы дождь смыл мою тоску и грусть.
Месяц с небольшим «Веточка» жила в какой-то нереальной реальности. Готова была поверить, что схватила удачу за хвост. Перед глазами стоял образ Алекса, как в тот день, когда он уехал здоровый, живой, красивый. И тут же картинка меняется: комната, софа и почти безжизненное тело моего мужчины. Моего? Конечно же нет. Он никогда не был моим. Скорее, я была его «личным зверьком», как выразился рыжий. Зверька можно привязать на привязь, усыпить, отдать. Я же выбрала другой вариант — сбежать.
Дождь стихал. Картина за окном приобретала четкие очертания. Даже родная квартира мне напоминала о моем большом мужчине. Этот город, каждая улочка, кафешка, все кричало о нем. Быстро переодевшись, убрала лужу, оставленную мной на кухне, и принялась собирать вещи. Решение уехать в Москву было спонтанным. И, как оказалось, правильным. К Наташке заходить не стала. Позвоню ей, как доберусь до тети Оли.
Снова вокзал, поезд и верхняя полка. Я проспала весь путь до Москвы. И только на Курском вокзале меня осенило, что крестная не знает о моем приезде. Таксофон, идеальная память на цифры и «всегда имей заначку» — мои верные союзники. И, о Слава Богам, крестная была дома.
— Крестная! Я в Москве. Только что приехала. Прости, что не предупредила, так вышло, — не смогла сдержать себя в руках и разревелась.
— Светланка, не разводи сырость. Жди меня у табло приезда поездов. Мне до вокзала минут сорок, пятьдесят, — повесила тяжелую трубку и побрела вдоль киосков, рассматривая обложки журналов.
Через полтора часа я уже плескалась в ванной с душистой пеной. Волшебный запах шампуня «Кря-Кря» помог мне забыть об Алексе. Мои воспоминания были далеко-далеко. Пушистая пена, мягкое полотенце и любимые руки мамы.
Наверное, впервые я вспоминала ее без грусти. Поздно вечером, сидя на балконе, крестная рассказывала про беззаботную молодость, про парней тех времен.
— Теть Оль, а ты любила? — задумчиво, смотря в ночное небо, спросила я.
— Ты имеешь ввиду взаимно? — я кивнула в ответ. — Да, — как-то грустно сказала она.
— Расскажи, пожалуйста-аа! — растянула последнее слово и расплылась в умоляющей улыбке.
Крестная притянула меня к себе и обняла.
— Светка, Светка, играй лучше в куклы. Успеешь еще свое сердце разбить, — знала бы она, что оно давно разбито и разбросано на кусочки.
— Расскажи. Прошу тебя, — настаивала я.
— Мне тогда было двадцать пять, ему тридцать. Он был офицером. Познакомились мы в Ленинграде. Я, коренная москвичка, и думать не думала, что в городе на Неве надо учитывать развод мостов, когда планируешь куда-то добраться. В один из дней я не учла сей факт. В итоге, вся в слезах стояла на дороге и смотрела, как гигантский мост раздваивается, руша мои планы. Ко мне подошел мужчина в форме и попытался успокоить. Не сразу разглядела его лицо из-за своих слез. Он любезно согласился быть моим охранником. Влюбилась сначала в его голос, а потом, Светка, я будто прозрела. Будто никогда не влюблялась до этого. С ним все было впервые. Он был не женат. Не потому, что страшный. Нет. Он офицер — и этим все сказано. Никто не хотел мотаться по гарнизонам и видеть своего мужа несколько часов в неделю. Все время говорил, что женат на Родине. Утром мы расстались. Он уехал под Орел, я через пару дней в Москву.
— И все что ли? Как-то скучно. Где романтика-то? — всматривалась в глаза крестной и не могла понять. Ей тридцать семь, и она ни разу не была замужем. Неужели, этот солдафон разбил ей сердце?