— Сюрприз, монашка моя. Мать настоятельница поведет тебя на службу, — не своим голосом произнесла речь Анька.
— Ты ничего не пила, Ветрова? Хорош загадками говорить.
— Белова, ты заучилась совсем. Химию из башки вынь и чуток юмора засунь. Скучно с тобой стало, — понесло подругу.
— Нют, не хочу никуда идти. Даже не уговаривай, — вспомнила нашу вылазку на Арбат. Приятного мало. Еле сбежали от неформалов.
— Все под контролем будет. Не дрейфь. Нас охранять будут.
— Кто? Прыщавый Толик или заика Виталька? Ветрова, не гони.
— Так, завтра в шесть жду у метро. Попробуй не прийти. Обижусь в кровь. Поняла? — наорала, как надсмотрщица, и бросила трубку.
Пришлось поехать. С Ветровой даже болезнь не прокатит. Если честно, самой хотелось сбежать из дома. Родня крестной напрягала. Я приехала на пятнадцать минут раньше. Анька уже была на посту. Увидев меня, бросилась, будто год не видела.
— Ты так похудела, подруга!!! Может, влюбилась, а валишь все на учебу? А? — засыпала вопросами трындычиха, щипая меня за талию, бедра, попу. Я только успевала отбивать Анькину «тяжелую» руку.
— Не до любви мне. Отстань уже, — треснула Нютку по лбу. Сработало. Отошла, но завела другую пластинку.
— Сейчас ко мне в комнату. Соседка свалила на два дня к своему хмырю на дачу. Завтра в нашей шаражке дискач, гульнем, подруга-аа! — Анька потирала ладошки и тянула меня в сторону общаги.
— Какой дискач? Ты же прекрасно знаешь, как я ненавижу эту толкотню задницами, — пыталась замедлить эту заведенную.
— Бл…ь, Белова, мы с тобой не виделись с октября. Да и то, как пенсионерки на лавочке посидели, семки пощелкали. Нам девятнадцать, де-вят-над-цать! Повторить еще раз? Али слуховой аппарат дома оставила вместе с таблетками для памяти? Не выводи, а то…
— Что? — перебила ее я.
— А то в Киев посылкой отправлю. Поняла? — уж очень серьезно сказала подруга.
— Веди давай в свою пыточную, — сама потащила Аньку на третий этаж.
Очень хотелось спать, но с Ветровой хрен уснешь. До четырех слушала о ее приключениях на кафедре с молодым доцентом. Потом несколько раз: «А давай по кофейку бахнем?»
В четыре я просто наглухо отрубилась. Проспали мы до одиннадцати. А потом как по расписанию: завтрак, поход по магазинам, подготовка к дискотеке. В семь вечера уже стояли у массивных дверей ее Альма-матер.
— Эх, Светка, включай фонарик, пошли зажигать, — похоже, настроение было только у подруги. Я была не то, что на негативе, нет, мне было по барабану. Но свалить хотела сразу, как переступила порог актового зала, где во всю мелькали цветные прожектора и из динамиков доносилась песня «Лондон гудбай!» группы Кар-Мэн. Нютка уже вскинула руки вверх и вприпрыжку поскакала в центр зала, а я тихо пробралась по стеночке и спряталась за спинами стесняющихся первокурсниц. Девчонки переминались с ноги на ногу и стреляли глазками в парней напротив. Чем-то мне это напомнило игру «стенка на стенку», только драки не намечалось. Это скорее походило на смотрины. Бррр, противно стало, до икоты. Молодые парни так неуклюже заигрывали, смотря борзо исподлобья, что меня разобрал смех, наблюдая за этим представлением. Замолчать меня заставил диджей, оповестивший об очередном медляке. Тут я по-тихому устремилась на выход.
— И куда мы снова бежим? — услышала уверенный мужской голос позади себя. Резко обернулась и увидела перед собой высокого, коротко стриженного парня в джинсах «Mawin» и объемном свитере «Boys Team».
— Тебе какое дело? — вообще, я никогда не вступала в перепалку с сильным полом. Не знаешь, на какого идиота можешь нарваться. В этот раз вывел его самоуверенный тон. Меня будто на слабо взяли.
— Да ты с зубками. — ухмыльнулся парень и протянул ко мне свои руки.
— Отвали. — уворачиваюсь и выскакиваю в холл.
Я — наивная простота, думала, он отстал от меня. Фигушки. Шел следом и смотрел исподлобья, прожигая до костей. Выйдя на воздух, поняла, что сглупила. Надо было к туалетам бежать, а там и до раздевалки рукой подать. На улице было прохладно, еще и нервное потряхивание из-за навязчивого ухажера давали жуткий мандраж. Меня трясло, как на электрическом стуле. Остановилась, спрятавшись за толпой курящих, и обняла себя руками. Ни одной мысли, как убежать отсюда, в мою бестолковку не приходило. Вещи то в гардеробе. Оставалось «притвориться мертвой», а вдруг «хищник» пройдет мимо.