Я забыла, как дышать после такого признания. Слова растворились. Тело все сделало само. Пальцы жадно вцепились в короткие волосы, губы ловили воздух, приближаясь к его рту. Мгновение и наши языки столкнулись в битве. Женька приподнял меня за попку и понес в зал. Я целовала его, словно делая это впервые, после долгой разлуки.
А ведь так и было на самом деле. Все же я скучала по нему. Моя броня рухнула, когда Женя приземлился в кресло и разорвал на мне футболку. Сильные ладони надавили на позвоночник, заставляя выгнуть спину и упереться сосками в его лицо. Он тут же всосал острую вершинку, рыча и покусывая. Следом к футболке улетели мои трусики. Трясущимися руками стаскивала со своего парня белье и стонала от дикого желания. Вторжение было резким и чуточку болезненным. И снова кульминация наступила слишком быстро. Мой перевозбужденный мужчина выстрелил первым, я же догоняла его в процессе, помогая себе рукой. Обессиленные так и остались сидеть в кресле.
— Я хочу от тебя сына, — вдруг сказал Женя.
— Не шути так, — не поднимая головы с его плеча, ответила я.
— Я не шучу, — продолжал он.
— Мне еще учиться два с половиной года. Тебе, кстати, тоже. У меня планы на аспирантуру. Жень, что случилось с тобой за эти три месяца? — очень пугало его непреодолимое желание обзавестись семьей.
— Просто понял, что хочу семью. Я готов. И у меня есть ты. Все удачно складывается. Не так ли? — оторвал от себя и посмотрел в глаза.
— Жень, ты словно одержим. Не может молодой парень, вот так вот с ходу, захотеть связать себя по рукам и ногам, — пыталась распознать в происходящем розыгрыш.
— А ты тоже странная, Свет. На твоем месте другая прыгала бы до потолка и тут же побежала в ЗАГС, — и снова непроницаемое лицо.
— Давай просто поживем вместе. Время покажет. Нам надо получить образование. Надо встать на ноги, а потом думать о детях. И это был последний раз, когда мы не предохранялись. Я хочу детей, но не сейчас, Жень. Слишком быстро мы начали, не сгореть бы раньше времени, — не нравилось мне это направление в разговоре. В душе молилась, чтобы побыстрее все закончилось.
Он молчал уже пять минут, а я сто тысяч раз пожалела о своей прямолинейности. Эмоции на его лице отсутствовали. Возможно, в академии ФСБ их учат каким-то психологическим штучкам. Мне до сих пор неизвестно, на каком факультете учится мой будущий муж. Не дождавшись ответа, я начала вставать. Вязкая жидкость выплеснула из меня и тут Женя будто очнулся ото сна.
— Я не стану делать предложение еще раз. Не буду унижаться перед тобой. Через год в этот день, если ты не станешь моей женой, значит ею тебе не быть, — он отстранил меня от себя и пошел ванную. От таких «качелей» моя психика сдвинула фазу нормально соображать. Я так и стояла возле кресла голая, пока Женя не вышел из душа.
— Закрой за мной, — скомандовал он. Я прикрылась порванной футболкой и молча пошла закрывать за ним дверь. Кроме растерянности, никаких других эмоций я не чувствовала. Щелчок замка и снова пустота, как в прошлый раз. Нужны ли мне такие отношения? Возможно, его желание было вызвано каким-то событием. Возможно, снова его отец накосячил и Женя решил сам себе доказать, что «яблоко от яблоньки» — это бред, и поступок родителя никак не повлияет на его будущие отношения с женщинами? Я замотала головой, чтоб выкинуть эти умозаключения и поплелась в душ.
Вода — волшебная субстанция, словно заново рождаешься. Чистое тело, пушистое полотенце вокруг обалденной фигуры, стакан «юппи» и мой тортик на маленьком блюдце в виде пирожного «картошка» — здравствуйте, мои двадцать!
Не успела откусить десерт, в дверь позвонили. Мой взрывной парень остыл и решил вернуться. С улыбкой на лице побежала открывать дверь.
— Долго же ты… — вся кровь схлынула с лица, на пороге стоял мой первый мужчина, мой Алекс.
— Неприлично долго. С днем рождения, Веточка! — сделал шаг вперед, закрывая за собой дверь.
Его мужской запах, вперемешку с дорогим парфюмом, ударной волной сбил меня с ног. Сползла по стеночке, как сломанная кукла. Сердечко мое от страха перестало качать кровь. Так и сидела на полу с открытым ртом, хватая воздух.
— Долго же я тебя искал, Веточка, — присел на корточки и нежно коснулся пальцами моей бледной щеки. От ужаса, что может ударить, сильно зажмурила глаза. — Девочка моя, ты чего? — продолжал гладить, а меня трясло, как на электрическом стуле. На руки взял и понес в комнату. Ухом прижалась к его груди, слушая знакомый ритм. Этого не может быть. Только не сейчас. Пусть это будет сон. Прошу, Господи!