— Что язык в жопу засунула? Вынимай, бл…ь, быстрее! — резко прокричал рыжий и сощурил свои и без того узкие глазки.
От испуга я вздрогнула. На меня никто никогда не повышал голоса. Еще одну словесную оплеуху от третьего гостя не вынесу. Губы и так дрожали. Я еле сдерживала слезы. Набралась смелости и посмотрела в глаза брюнету, ожидая очередной порции унижения. Мужчина смотрел не на меня, он рассматривал своих друзей и хмурил брови, а потом резко стукнул своим огромным кулаком по столу, да так, что графин с водой раскололся на двое.
— Е…льники свои закрыли! Извинились оба перед девушкой! — третий мужчина яростно смотрел на толстяка и рыжего, а те испуганно переглядывались между собой. — Быстро! Не слышу извинений!
Я от такого поворота неожиданно заплакала. Не поняла даже почему. Стало стыдно перед девчонками, стоящими у бара и смотрящими на это представление. На полусогнутых ногах выбежала на улицу вдохнуть морского воздуха. Впервые меня так унизили. Впервые мне было страшно постоять за себя. Они же запросто могли убить. У этого третьего ручища, как моя голова. Боже, мамочка, мне так страшно. Страх победил. Я сняла фартук, повесила его на перила у входа и пустилась прочь, подальше из этой преисподней. Завтра утром скажу Кеше, что ухожу. Чаевые за сегодняшний день отдам девчонкам.
Глава 2
Ночь прошла без сна. Наташку неожиданно вызвали в больницу, и Пашка остался со мной. Вот и хорошо, что ушла с работы. Лучше побуду с этим маленьким «бандитом», чем слушать оскорбления от конченных уродов.
— Светлячок, ты спишь? — услышала робкий голосок восьмилетнего мальчика.
— Нет, — тут же ответила я.
— Не могу уснуть. Можно я к тебе лягу? — я включила ночник и посмотрела в дверной проем. Пашка стоял, обняв подушку и одеяло.
— Прыгай, разбойник, — похлопала рукой по матрасу. Пашка, недолго думая, сиганул ко мне, а когда устроился удобнее, обнял и поцеловал в щеку.
— Спасибо, Светлячок! — мне так нравилось, как Пашка называл меня. Я словно зажигалась изнутри своим особенным светом.
— И тебе спасибо, мой маленький король, — я прижала его к себе и чмокнула в ответ. Он помог мне успокоиться и забыть об унизительном происшествии.
Наташка называла его «принц заморский». Павлик был чистюлей и педантом. С пяти лет ходил с матерью по магазинам и показывал, что купить не только себе, но и ей. Скажу я вам, вкус у этого пацана отменный. В застойные времена с вещами везде были проблемы. Ну, не то чтобы проблемы. Просто ходили все, как инкубаторы, но не в нашем городке. Он же был портовым — и шмоток заграничных тут было пруд пруди.
— Светлячок, а знаешь, у меня есть мечта, но я тебе о ней не расскажу. Вдруг ты сглазишь. А мне очень хочется, чтобы она исполнилась, — тихо прошептал на ухо Павлик.
— Я теперь умру от любопытства. Давай, выкладывай, — пихаю его локтем.
— Нет. Тебе нельзя умирать. Тогда моя мечта точно не сбудется, — мальчик подскочил на коленки и схватил меня за лицо. — Ты должна жить очень долго. Ты поняла меня? — в глазах своего маленького короля я увидела искорки. Маленький мальчишка вел себя всегда не по-детски. Пашка был особенным.
— Хорошо, мой король. Я буду жить долго-долго. Тебя такой вариант устроит? — дергаю его за руку, и он падает на подушку, закатываясь заразительным смехом.
— Устроит.
— Может все-таки расскажешь, а? — начинаю щекотать партизана.
— А вдруг она не сбудется? Боюсь.
— Ну, если мужчина боится, то точно не сбудется. Такому мужику сил не хватит для ее свершения, — подначивала я мальчишку. И он сдался.
— Я хочу уехать в другую страну, где тоже есть море. Жить в маленьком городке, где каждый друг друга знает. Хочу открыть свой семейный ресторан на пляже. Самому готовить блюда и общаться с посетителями. Хочу красивую жену, как ты, Светлячок, и много детей. Больше ничего не хочу так сильно, как это. Я буду любить свою жену, приносить ей по утрам блинчики в постель с горячим какао. Она всегда будет улыбаться и обнимать меня. Буду играть со своими детьми на пляже; строить шалаши, качели и зáмки из песка. По выходным мы будем уплывать на корабле в море и просто наслаждаться необъятными просторами. А вечером разжигать костер, жарить мидии и рассказывать свои истории. Я хочу большую дружную семью. — Пашка лежал на спине и с таким упоением рассказывал о своей мечете, что меня сжало в твердый комок. Ему всего восемь, а он уже знает, что хочет в этой жизни. Мне семнадцать — и хочется сдохнуть.