Пацаны-сверстники, бывавшие там, рассказывали с восторгом об огромных рыбинах, которых они вылавливали из озера вместе со взрослыми. Точнее, это взрослые мужики вылавливали, недоросли только ели восхитительных омулей, копченых или в ухе. Такой вкуснючей рыбы не водилось в их вонючей деревенской речке, испоганенной каким-то «номерным» заводом, располагавшимся выше по течению. Военные периодически сбрасывали химическую дрянь в единственный открытый водоем. Речка эта впадала в Ангару, стало быть, в Байкал ничего не попадало. Временами в речке исчезала вся живность, потом по каким-то неведомым причинам примерно за пару лет восстанавливалась. Впрочем, кроме маленьких ершей, да пескарей, вкупе с лягушками, в речке и не плавало ничего стоящего. Но деды на завалинке рассказывали об осетрах, в старину заходивших на нерест.
«Ну, это вряд ли, – думал, слушая эти рассказы Саша Колесов, – старые хрычи еще не то придумают!»
И вот теперь Черное море, Крым, Симеиз. Крабы, ползающие по песчаному пляжу. Рапаны, доставаемые со дна бывалыми ныряльщиками.
Даже воздуху слегка не хватало: всё воспринималось с восторгом. Все как на картинке из библиотечной книжки о счастливом детстве советского школьника: издали видно даже знаменитую гору в форме пьющего из моря медведя, там располагался Артек, предмет вожделений всякого школьного отличника и пионерского активиста.
Шурик только-только приехал в санаторий Симеиза, место в котором неведомыми и мудреными путями выбила для него мать, передовая доярка их колхоза. Два года назад маманя вступила в КПСС, с тех пор в их семье стали случаться сюрпризы, и поездка в Крым – одна из тех непредсказуемых приятностей. Правда, пришлось придумать для сына легенду о слабом здоровье, иначе РОНО не отпустил бы.
Повезло.
«Везение в жизни должно быть тщательно подготовленным», говаривал их учитель географии, химии и физики, Юрий Михайлович, пьяница и неутомимый рассказчик, его любили за легкий, подвешенный язык и способность преподнести даже самый скучный школьный предмет, вроде химии-физики интересно и увлекательно. К тому же, в их деревенской школе он единственный учитель с высшим педагогическим образованием, да еще московским. Частенько приходил к уроку навеселе, но его терпели и не выгоняли ― слыл местной достопримечательностью. Тем более, что его ученики всегда показывали превосходные результаты по темам, которые Юрий Михайлович им давал. А где найдешь учителя в глухомани?
Три из пяти дней, которые подросток трясся в плацкартном вагоне в направлении Симферополя, Шурик почти не спал.
Точнее спал, но по два часа.
Смешно, блин! И неожиданно: поспал два часа и весь день то в окно смотрел, то по вагонам бродил. На стоянках, на станциях разглядывал лотки с продаваемой едой, с журналами, в том числе и порно. Кадрился с какой-то ушлой, упитанной, довольно взрослой девахой с спортивных с белыми птицами штанах и такой же куртке, которая прижала пятнадцатилетнего юношу в тамбуре и что-то потно шептала на ухо. Но до главного не дошло.
Может, и хорошо, что не дошло, девушка вдруг переключила свое внимание на парня, зашедшего в вагон в Свердловске.
В Крыму стоял теплый, ласковый октябрь, Саша испытывал сильное желание впервые в жизни искупаться в море, но в этот день штормило.
На каждом углу стояли таблички, строго воспрещавшие лезть в воду: купание в неспокойном море опасно для жизни.
В шторм много людей тонет. Отбойные течения, быстро уносящие в открытое море, выбраться из которых очень сложно непосвященному, коварные волны, швыряющие неумелых и глупых пловцов прямо на скалы, разбивающие и калечащие их, откатывающиеся волны, не позволяющие выбраться на сушу, если место у берега глубокое.
Ничего этого Саша не знал.
Из жизненных инструментов он обладал лишь юношеской самоуверенностью и сильным желанием попробовать море на вкус. На теплоту. На «слабо».
Амбиции вкупе с отсутствием опыта и ума ― смесь опасная, часто приводящая к смерти.
Но в пятнадцать лет смерти еще не существует, тетка с косой в этом возрасте представляется как нечто сказочное, вроде деда Мороза или Кащея Бессмертного.
О том, чтобы плюхнуться в воду на виду у спасателей, зорко всматривающихся в гуляк у штормящего моря, не могло быть и речи.
Надо как-то уйти из-под их внимательного ока, подальше, под навес скал, откуда он не будет виден спасательной службе на вышке.
После получаса поисков подросток легко нашел такое место и сбежал вниз.
Шторм, по его мнению, не такой уж и сильный, как уверяли спасатели: