«Подумаешь… волны!»
Соседский родственник, однажды гостивший в их деревне, рассказывал с упоением о Черном море, о том, как приятно купаться в шторм:
– Это просто ка-айф! Ты лежишь на спине… а громадные волны баюкают тебя: вверх-вниз… вверх-вниз! Как в люльке у мамки!
Шурику тоже так хотелось. Чтобы море баюкало. Как в люльке.
Плавал юноша очень неплохо, наперегонки часто выигрывал. Для середины октября морская вода оказалась очень теплой. Во рту моментально образовался противный горько-соленый вкус, Саша решил покрепче держать рот на замке.
«Не обманул!» – пронеслось в восторженной голове одинокого купальщика. Волны и правда приятны: возносили наверх, на гребень волны и ухали вниз, в яму. Соленая вода легко держала на плаву, надо только немного подгребать под себя.
По низкому серому небу неслись серые клочки туч, ветер тоже теплый, хотя и сильный.
Не отплывал далеко в море, срабатывало чувство осторожности: мало ли что там, в открытом «море-окияне»? От самой мысли о том, что под ним десятки, а может и сотни метров воды, а дно где-то глубоко, он впадал в сладкий, щемящий испуг, что-то вроде восторга, одновременно ощущалось и веселье, и страх. Представлял себя одинокой щепкой, которую подхватывает бурный поток, на все лады терзая и переворачивая как в весеннем половодье.
Но для первого раза достаточно. Пора выбираться на сушу. Волны бросались на берег и вспененные от него возвращались назад. Они били береговые камни, казалось, камни дрожали. Стало холодно, захотелось спокойствия и защищенности.
Саженками погреб к берегу и должен вот-вот нащупать ногами дно, но дна не было. Откатывающая с берега волна сбивала мальчика и уносила обратно в море.
Приходилось начинать все сначала: усиленная работа руками и ногами, откат сильной волны и он оказывался на том же месте, с которого начинал.
Дно у самой кромки берега было глубокое.
Совершив десяток, а даже и больше попыток выбраться на берег маленькой бухточки ничего не дали: упрямая волна, скатывающаяся с берега не давала ему выйти, уносила в море.
У подростка началась паника. В ярости и обиде совершал резкие движения и, конечно, быстро выбился из сил.
Чуть отдохнув, полежав на спине, снова пытался выбраться на берег, но с тем же успехом. Помощи просить не у кого, он один на этом пляже, а уже порядочно темно.
«Все… кажется, всё… песец тебе, Колесов…» – обрывки судорожных мыслей неслись его голове, хотелось плакать, кричать.
И тут произошло нечто необъяснимое.
Какой-то голос в его сознании, неизвестно откуда взявшийся, не похожий ни на кого из всех ему знакомых голосов, произнес:
«успокойся…»
Юноша неожиданно для себя и правда мгновенно успокоился.
Точнее даже, это не голос, а чья-то чужая мысль, Шурику не принадлежавшая, будто на его сознание накладывалось чье-то другое сознание, явно чужеродное:
«Подплыви к берегу как можно ближе, а когда волна покатится назад, поднырни под нее».
О том, что эта какая-то чужая мысль, говорило внезапное спокойствие и быстро наступившая уверенность. Будто кто-то извне, из воздуха внушал юноше: «Не бойся! Все будет хорошо!».
Так бывает за миг перед автокатастрофой, когда машина твоя уже летит в дерево, а эта самая мысль говорит тебе: «не бойся, твой автомобиль развернет на 180°, потом задним бампером ровнехонько попадет меж двух берез, березы погасят опасную энергию, потом машина перевернется полтора раза через крышу, станет на нее, ты вылезешь и останешься жив.
И вся эта цепочка рассуждений происходит за долю мгновенья.
Вот и подросток сделал все так, как советовала эта… мысль: она настолько явно и реально показала ему картинку его спасения, что у купальщика не оставалось выбора.
Все произошло до постыдности легко: поднырнув как можно глубже под обратную волну с берега, выскочил на поверхность и следующая волна подхватила сзади и вынесла на песок.
Способ оказался настолько легок, что пришлось назвать себя идиотом.
Черт… почему я об этом не догадался раньше?
С четверть часа Саша сидел на берегу и пытался понять: каким образом в его сознание вторгся этот непонятный и такой спокойный советчик? И главное: кто он? Верить в бога стремно, но вопрос все же остался. А ответа не было. Никакого.
И рассказать об этом нельзя, засмеют. А потом всю жизнь будут крутить пальцем у виска и называть малохольным. Нет, рассказывать никому не надо.
Уже более года рядовой Александр Колесов служил в армии, в стройбате.
Стройбатовская служба была, пожалуй, самым глупым местом на земле: ни до, ни после нее Саня не видел такого бардака и такого отсутствия каких бы то ни было смыслов. Служивые часто выполняли совершенно ненужную, иногда и вредную работу по возведению строений, многие из которых приходилось потом разрушать ломами. И делали это ровно те же солдаты, которые и строили их.