Строительство как вид деятельности, вообще самое емкое по воровству занятие среди существ, называющих себя разумными и стройбат показывал это во всей красе: единственная осмысленная работа, которой занимались офицеры и прапорщики нехитра: показать начальству, что построенные ими сооружения плохи вовсе не по вине строителей, а исключительно по причине дурного качества материалов, механизмов, машин и прочего. Поэтому и строения получаются такими же.
А поскольку начальство в лице полковников и генералов всегда имело свою долю, то коррупция разъела этот род войск сверху донизу. Солдаты не отставали в веселом воровстве. Хотя им доставались крохи, они также вовлекались, банально продавали все, что можно «толкнуть»: топливо, кирпичи, цемент, древесину.
Все, что плохо лежало. Шальные деньги, так легко попадавшие в солдатский карман, так же легко оттуда и улетали: пьянство после отбоя – обязательная программа «дедов».
Кроме Сани Колесова.
Огнестрельное оружие, в обычных воинских частях хранимое в специальных, за толстыми решетками «оружейных комнатах», недоступно для стройбатовцев: из орудий им доверяли только шанцевый инструмент. И хотя каждый солдат-срочник теоретически имел АКМ, номер которого даже записывали в его военный билет, стройбатовские автоматы хранились на каком-то специальном складе, оставались недоступны даже офицерам части.
«Если будет война, вам их выдадут! А в мирное время – лопата ваш автомат!» – вальяжно повторял эту «шутку» прапорщик Михеев.
Рядовой Колесов попал в стройбат не случайно: его учетной специальностью значилось «тракторист», профессия, широко востребованная только в двух направлениях, в танках и в стройбате. Попал он почему-то в стройбат, где он и получил свой трактор, точнее грейдер, отбарабанив на нем все два года армейской службы.
Впрочем, Александр Колесов слыл белой вороной: не курил и почти не пил, а все свое свободное время читал книжки.
Среди сослуживцев он заработал стойкое реноме «лоха пушистого». Из того, что можно было продать, Колесов не обладал ничем интересным, все лакомые кусочки находились в ведении других, более ловких и ушлых, лоховское клеймо приклеилось намертво.
Ну, ясный пень: грейдер же он не мог никому продать ― тут сразу тюрьма и надолго. Иногда его просили слить солярку из бака, на что он соглашался крайне редко, да и то, если только офицер просил. Точнее, приказывал.
Собственно, получалось так, что Александру Колесову деньги тратить особо не на что, а даже и наоборот: всю заработанную копейку, а в стройбате, как известно, платили небольшую зарплату, он откладывал на учебу.
Его мечта ― приехать в Москву и выучиться на журналиста.
Чтобы искоренять пороки общества. Пороки пока что весело смотрели на него и пытались искоренить эту глупую затею из башки самого Колесова, хотя им это и плохо удавалось: упрямство юношей питает.
Многое из того, что так удивляло сослуживцев, Шурик получил в детстве, от деда, а тот происходил из староверов. Впрочем, дед никогда не говорил с ним о боге, чего не было, того не было, но нечто твердое и непременное все-таки внушил внуку. Иногда, правда, его поучения принимали довольно странную форму, если не употреблять сильных выражений:
«Если можешь не тратить деньги ― не трать их. Лучше выкинь! На худой конец, закопай, положи в укромное место, потом пригодятся»
Внук же думал при этом: «Вот совсем дед глупый! Как это? Деньги выкидывать?!»
Единственное, на что Александр тратил с удовольствием ― на книги. Их он читал все свободное время.
Приятель-каптерщик давал место для чтения на своем складе, где каптер, собственно, и сам жил. Читать в казарме почти невозможно: повторять одно и то же пьяным сослуживцам мучительно. К тому же, это часто приводило к конфликтам. Каптерщик оставлял Шурика вместо себя, сам же шел к веселым друзьям, к выпивке, к бабам, к шумному веселью. Вход на территорию каптерки официально был разрешен только командиру части, старшине роты, и каптерщику. И Шурику, но неофициально.
Выпивон в ротной каптерке строго запрещался ввиду того, что случались в истории этой славной воинской части многочисленные дерибаны: солдатня, увидев «бесхозные» вещи, лежавшие на полках, тотчас же тащила все, что успевала украсть. Потому каптенармус отвечал не только своей теплой должностью, отдельной кормежкой и отдельной комнатой для проживания, но и личной ответственностью за похищенное: сроком в дисбате.