Ну, насчет дисциплинарного батальона ротный, конечно, пережимал, собака… Пугал, давя на салабонов. Но в тюрьму каптерщика спровадить могли. С возмещением стоимости похищенного.
Поэтому младший сержант Романенко, с которым Саня Колесов не только одного призыва, но и земляк, доверял Шурику вверенное имущество, зная, что тот не подведет, ничего с собой не прихватит. Потому как к воровству кореш относился равнодушно, влияние деда, вероятно.
Сегодня рядовой Колесов целый день впахивал на своем грейдере и устал как черт.
Объект чертовски далеко от части, поэтому еще два часа он вместе с другими стройбатовцами-бедолагами трясся на «подкидыше» – раздолбанном зеленом армейском автобусе.
Наскоро поужинав, хотел вздремнуть, но пьяному ротному, капитану Мусину вздумалось проинспектировать численность вверенных ему бойцов советской армии. Мусин построил роту, долго и нудно проверял личный состав и количество «самоходчиков», – т.е., солдат, находящихся в самовольной отлучке. При этом бубнил что-то про социализм и честное отношение воинов к ратному делу.
Командир отпустил роту только к отбою, в десять часов вечера. Александр упал на кровать и вырубился мгновенно.
Сон для солдата лучшее, что есть на этой чертовой службе. Саня, кроме страсти к книгам, имел обыкновение сладко, заслюнясь «подавить подушку», что вполне простительно для молодого организма.
Проснулся отдохнувшим и даже бодрым. Но странно: еще совсем темно и пьяные «деды» бродят по казарме, что-то бормоча и вскрикивая.
Посмотрел на часы и слегка изумился: на часах полночь!
«То есть, я спал два часа?! И так хорошо выспался?»
Это удивительно, такого ранее никогда не бывало!
Нет, вроде бывало, но когда? Уже и не помнил.
Тело ощущалось легким и пружинистым, сознание ясным и отчетливым. Оставалось только непонятным: что делать до подъема? А до него шесть часов.
Взял книгу и пошел в каптерку, Димон не спал, к счастью: в щели окна выдачи сочился свет.
– О! Санек! А я не хотел тебя будить! Слушай…
Дима понизил голос:
– Я схожу к Светке часика на три, а ты побудь в каптерке, если проверка или чего там… скажи, я в санчасть ушел! Ага?
Саня улыбался, глядя на тщательно выбритого к вечеру приятеля, от которого пахло каким-то щекочущим ноздри парфюмом:
– Ага-ага, иди! И за меня палочку поставь!
– А хрен тебе!
Димон широко улыбался:
– Маньку Кулачкову погоняешь!
И загоготал. Дурак.
Александр устроился в кресле под настольной лампой и погрузился в роман Ивлина Во, автора, которого открыл для себя совершенно случайно.
Книжка валялась в куче мусора, раскрытая и какая-то беспомощная. Вероятно, кто-то из офицеров военного городка переезжал, и, не желая брать на новое место жительства старый хлам, выбросил поношенные тряпки, куклы, детские игрушки, подшивку газеты «Правда», старые кухонные кастрюли-сковородки, широкие, на пуговицах подтяжки и прочую лабуду, которая скапливается на антресолях.
И эту книжку, а она выглядела практически новой, читанной только вначале: по всему, хозяину или хозяйке автор не понравился.
Брать что-либо из мусора считалось западло, не по-пацански, но Шурик оглянулся, никого не заметил и быстро завернул книжку в клочок бумаги.
А сейчас читал и думал о том, какими поразительными по богатству внутреннего мира бывают находки в мусорных кучах.
Чтение закончил аккурат к шестичасовому подъему ― оставалось еще половина книги.
Димон пришел к утру, опасно качался из стороны в сторону, будучи «нарытым», что-то бурчал недовольно про «хрен ей, а не женитьбу», быстро захрапел, а Саня пошел в гараж.
Этот день армейской службы гудел и нудел так же гадко, как и вчера: подрядчик-подполковник целый день ругался, постоянно кричал ему что-то, едва различимое сквозь рев мотора, скорее всего нецензурное. Александру приходилось исполнять его дурацкие капризы-приказы: тщательно ровнял будущую строительную площадку на грейдере.
С интересом думал, как выдержит рабочий день с двухчасовым сном? Когда вырубится?
Этого же просто невероятно! Чтобы солдат, спавший два часа, и работающий потом целый день, не захотел спать к обеду? После вчерашнего короткого сна?
Но спать, между тем, вовсе не хотелось… Чувствовал себя прекрасно, хотя к вечеру и слегка утомился.
Думал вздремнуть в автобусе, но, к удивлению, и тут сон не шел.
К вечеру ситуация повторилась, хотя и по-другому: у «бугра», их старшего сержанта, был день рождения, а отказаться нельзя, – обидится. Шурик отпил немного водки из стакана, наполнить его по новой собутыльники даже не предлагали, давно уже знали, что Саня Колесов пьет только одну рюмку за всю пьянку, непреклонно отказывается «обновить бокальчик», и переубедить его в этом совершенно невозможно: если пьяный базар становится чересчур настойчивым ―молча встает и уходит. Потому и не приставали.