Будущие женские светила советской культуры и искусства сидели и тихо ненавидели эту упакованную в тысячи советских рублей сучку… Вот где она взяла эти деньги?
В каком месте адвокатессам дают такое количество денежных знаков с портретами Ленина? На каких работах? На каких судебных процессах? Или на чьих-то кроватях? На чьих?!
Или она тоже пьесу написала? Какую? Дайте! Дайте мне эту пьесу, я хочу ее прочесть! Я хочу размазать эту тварь по лабораторному стеклу, я втопчу в грязь ее драматургию!
Мужская же часть аудитории в большинстве своем очаровалась преподавательницей.
Кобыла выглядела идеальной.
Супермоделью.
Юношам хотелось слегка коснуться ее кокетливых локонов. Потрогать за плечико, провести по нему пальчиком, едва касаясь от страха и напряжения. Вдохнуть запах французских духов: от нее вообще веяло чем-то невыразимо французским.
Один только Сергей Угрюмов с равнодушной усмешкой, с высоты своего возраста наблюдал за млеющими юношами:
«Как мало надо пубертату: покажи ему красивую лошадку с блестящими поводьями, и кобылка, пожалуй, без труда запрыгнет на первого понравившегося ей молодого дурачка, попутно натягивая на него свои постромки, нашептывая: «Они тебе больше подойдут, любимый, теперь ты попался, теперь ты мой… Теперь ты моя собственность и обойдемся без трех ее признаков: владею, пользуюсь, распоряжаюсь. Будет еще и четвертый, и пятый…можешь не сомневаться.»
После лекции подошел к кобыле:
– Светлана Николаевна, простите, а что вы там говорили про пьесы? Вы серьезно считаете, что можно вот так просто написал ― продал?
– Я что, похожа на клоунессу из цирка? Конечно, серьезно!
– Мне кажется, у вас несколько поверхностное понимание театра.
– Это у вас несколько поверхностное понимание жизни, вероятно. Пьеса иногда не укладывается в ваши театральные схемы, даже будучи сама театральной схемой.
– Ну! Ваша логическая конструкция слишком сложна для меня! Вы эту фразу прочли где-то?
Элегантная преподавательница не ответила, собирая со стола свои бумаги. Студент Угрюмов уже запустил пальцы в бороду, задумчиво ее почесывал, кажется, издевался:
– Ваш наряд выглядит столь убедительным, что я склонен с вами согласиться. Априорно. Иногда точно выверенный театральный костюм ― настолько убедительный логический аргумент, что остается только чесать бороду и вздыхать!
Улыбался с ехидцей.
– Особенно впечатляет, когда весьма уверенная в себе женщина, хотя и не имеющая отношения к театру, изрекает некую твердо установленную ею чушь.
– Вы забываетесь студент.... как ваша фамилия?
– Угрюмов. Сергей Угрюмов!
Это было произнесено с некоторым веселым вызовом.
– Прекрасно, прекрасно… я запишу себе вашу фамилию, чтобы потом, к сессии поставить против нее «незачет». Не возражаете?
Кобыла столь мило ехидничала, что студент Угрюмов даже и расхохотался:
– Отчего же, отчего, же, Светлана Николаевна! Записывайте на здоровье! Впрочем, это мы еще посмотрим, кто из нас знает точнее номера статей кодексов! У двоечниц, вроде вас, помню, были проблемы с головой…
Кобыла засверкала глазами:
– Вали отсюда! Тебе уже пора в рюмочную! Тебя там Саня заждался!
И тут со бородатым студентом в растянутом свитере случилась маленькая истерика, всхохатывал, глотая воздух:
– Света.... Света… ну почему знал, что ты в курсе о Сане в рюмочной?! Вот скажи: почему я это знал?! Не случайно все это сложилось! Будь я предприимчивей, непременно стал бы оракулом. И ты приходила бы ко мне на мост за предсказаниями. На Кузнецкий Мост, конечно.
– Ты форменная сволочь Угрюмов! Не мог сделать вид, что не знаком со мной? Ты не мог?! Тебе обязательно было оттоптаться?!
– Свет… ну что ты несешь? Я до сегодняшнего утра вообще не подозревал, что ты преподаешь право в нашем институте!
Света злобно сверкнула глазами и подрагивая крыльями носа быстро ускакала прочь.
Остальные юные слушатели при последних репликах стояли с отвисшими челюстями.
Угрюмов буркнул, выходя вслед:
– Рты прикройте, как бы не залетело чего…
В рюмочной сидели Света с Саней.
Адвокат Алексадр Корытов выглядел так, как ожидалось: костюм производил впечатление чего-то очень добротного и дорогого, Угрюмов потрогал ткань:
– У! Костюмчик итальянский!
– Да, – равнодушно выдавил из себя бывший друг и тут же предложил:
– Давайте уйдем отсюда! Куда поприличней!