— Ты изменился.
Глаза Оксаны смотрят на приемник, на приборы, на машины за окном. Но только не ему в глаза. Страх, предательский страх.
— А ты – нет, все такая же бунтарка. Зачем мокнуть? Еще и опять эта пакость, просил же не курить, — в его голосе звучали тепло и забота.
И вот рука Жени забирает из замерзших пальцев размокшую пачку.
— Поехали, тебя надо высушить и согреть, — бросив сигареты, произнес он.
Она даже не посмела возразить. После, когда сидела у него дома на кухне, закутанная в плед и с горячим чаем, Женя сидел напротив и все так же улыбался.
— Как родители? — спросила она, все так же не решаясь посмотреть ему в глаза.
— Хорошо, отдыхают в Европе.
— А ты как? Я думала ты уже уехал отсюда.
— Собираюсь, — вздохнул Женя. — В следующем месяце должен подписать договор с одной лабораторией...
— Конечно, ты же гений. Всегда им был, гений и рыцарь, без страха и упрека.
— Рыцарь? — печально вздохнул Женя. — Нет, не рыцарь. Иначе бы отвоевал свою принцессу у подлого дракона.
— А, может, просто принцесса дура?
— Нет, просто, сколько ее знаю, она всегда боялась открыть глаза и посмотреть на мир, как он есть. Я все не решался ей об этом рассказать, думал, не дорос и сам чего-то никак не пойму.
— Все ты всегда понимал, просто она тебя не ценила. Думала, всегда будешь рядом, куда ты исчезнешь. А потом, — Оксана сжала кружку так, что руки затряслись.
Женя аккуратно накрыл ее пальцы своими, и она осмелилась поднять глаза.
В его взгляде не было пренебрежения, которого девушка ждала. Там все так же, как и до ссоры, все года до нее – были лишь нежность и тепло.
— Потом два дурака наорали друг на друга. Только я быстро понял, что это ошибка. Но мне ее было не исправить, так что я ушел с головой в работу. А ты предпочла поверить в свою сказку, и жила в ней до сих пор.
— Он женится на другой. Я была просто развлечением перед тем, как достаточно повзрослеет выбранная его семьей невеста, и состоится намеченная свадьба.
— Знаю, я знаком с его семьей, да и у нас много общих знакомых.
— И ты не сказал.
— Пытался, только ты не стала слушать. А потом поменяла телефон, добавила меня везде в черный список. Это можно расценивать только, как предложение исчезнуть из твоей жизни. И я исчез, наблюдал издалека.
— Прости, как же это было глупо.
— Я давно тебя простил. Поехали со мной?
— Куда? — глупый вопрос и, наверное, у самой Оксаны сейчас еще более глупый вид.
— Куда угодно, выходи за меня? Не хочу я больше за тобой бегать, хочу просто, чтоб ты была рядом, ну пожа-алуйста... Выйдешь?
— Да, — она засмеялась.
Ей казалось, до этого она жила в кошмарном сне и теперь, наконец, проснулась. Серость снов сменилась красотой реального мира. И осталось только непонимание, зачем же она столько лет бежала от него, сама загоняя себя в кошмар, боясь просто открыть глаза.
Январь 2012
Музы
Час ночи.
Завтра рано вставать, очень рано. День обещает быть трудным.
А тут они все вместе. Я-то спать хочу! Хотя нет, не то, чтобы хочу, просто допишу вот эту главу и спать.
Но не тут-то было.
— Я сказал, пиши понятней! Зачем нам здесь сопли?! Четко, ясно и понятно! Сколько раз говорил?! — возмущается самый главный Муз.
Хм... С таким не поспоришь. Рявкнет - сидишь и пишешь.
— Нет, давай сюда романтики побольше! Ну давай! — запела вторая – милая, вечно влюбленная, само очарование, блин.
Хоть не стихи диктует и то спасибо.
— Какая романтика?! — возмущается Муз, глядя на романтичную коллегу так, будто сейчас наденет ей на голову что-нибудь тяжёлое. — Мы про восстание пишем! Какая, к черту, тебе романтика?
— Ну и что? — надула губки та. — Хочу хеппи-энд!
— Не обещаю, и вообще...