- Простите, но я боюсь зажигалок с детства, вам придется самому извлечь огонь. Бытовое развлечение нашего века – почувствуй себя Прометеем.
Кажется, пора лечь спать, как сказал Дельвиг, – если я чувствую, что шуточки становятся даже хуже, чем обычно, то это все. Я на самом деле с трудом держалась на ногах.
- Нужно щелкнуть пальцем по этой штуке, вот так, - в каком-то странном порыве я позволила себе коснуться его руки и так испугалась сама себя, что не успела ничего почувствовать.
Он, на удивление не дрогнув, почти будничным жестом высек искорку и прикурил от мгновенного пламени.
«Вот, что значит крепкая психика и здоровое внимание, - с восхищением наблюдала я и не смогла про себя не заметить. – Примерно то же ты делаешь со мной, дружочек, только без рук».
Едва затянувшись, он начал кашлять. Я побежала за водой.
- Как вы вообще существуете в этом мире? – сожмурясь, сделал он несколько глотков.
Мне было непонятно – и весело, и жалобно, и нежно, и беспомощно перед ним.
- Простите, я не думала, что все окажется настолько плохо, но, каюсь, у меня была мысль отвадить вас от этой привычки, от нее правда страдают и легкие, и сердце, и … я не должна была так, мне жаль, - совсем потерялась я, потому что он продолжал покашливать.
- Вы то в чем виноваты? В том, что приютили совершенно потерявшегося человека?
Он прояснел лицом, перестал жмуриться так, что разгладились все морщинки, и ободряюще поглядел на меня. Мне стало вдруг так легко и хорошо, что еще чуть-чуть, и я принялась бы объяснять ему мой любимый мем «мы такое не курим», но это было уже ни к чему.
- Вы, верно, ужасно устали, - выдавая собственное переутомление, проговорила я.
В лице его было что-то такое, будто он секунду колебался, как мне ответить – формально или по-человечески.
- Пожалуй, этот день был таким, что и мне, и вам лучше теперь же положиться на мудрость утра. Надеюсь, эта пословица не устарела?
- Нисколечко, - выдохнула я, скрестив пальцы за спиной.
*Примечания
Взгляд, присыпанный пеплом - частый образ в прозе М.А. Шолохова
Знаменская площадь - дореволюционное название площади Восстания в Петербурге, где находится Московский вокзал
2.
Мне пришлось выпить таблеточку, чтобы отвоевать у надменного бога сна хотя бы четыре часа. Проснулась я от требовательного мяуканья, которое входило в привычки Льва не зависимо от времени суток. На часах было пять, и уже рассвело. Я решила привести себя в порядок, чтобы оставить ванную в распоряжении моего гостя к его пробуждению, а после попытаться уснуть обратно. Нащупывая полутьму, я пробиралась по квартире как могла бесшумно – за матовым стеклом рядом со мной, как в хрупком сосуде, тихо теплился самый драгоценный сон. Очень надеялась, что он изменит своим привычкам хотя бы теперь и поспит подольше – смена вековых поясов казалась достойным поводом для того.
Я посмотрела на себя в зеркало и порадовалась этому удивительному закону: иной раз после здорового тринадцатичасового сна в нем видишь картинку «похмельный извозчик», теперь же, после нервного недосыпа и вообще максимально нестандартных полусуток существования – абсолютная свежесть и огромные глаза. Чем не маленький герой аниме - тем более, что моя жизнь все вернее начинала напоминать что-то постановочное или вовсе нарисованное. Я нравилась себе и понимала, что это вполне закономерно – рядом с правильными людьми в чертах проступает самое подлинное, происходит что-то вроде попадания в собственную суть, а это не может не быть красивым.
Выдав Льву его утреннюю порцию, я вдруг поняла, что помимо кота мне предстоит теперь кормить еще и мужчину. Я благодарила Грота, через письма к которому мне стали известны его привычки в еде. К счастью, несмотря на изысканность того века, они были вполне неприхотливы и реализуемы даже моими силами. Но, конечно, мне предстояло очень постараться, чтобы системно готовить что-то нормальное вроде мяса с гарниром – обычные мои отношения с едой были спонтанными и несерьезными. В общем-то довольно типичная ситуация гендерного пищевого поведения. Но мне все еще необходимо было делать усилия, чтобы просто поверить в эту сложившуюся почти обыденность. Пойти, увидеть его спящего своими бодрствующими глазами и убедиться - было не вариант. Я могла бы сказать, что с утра соображала плохо, но нет – если бы мне предстояло просто ехать на работу, будь хоть полдень, да, мозг бы разгонялся крайне лениво и ничего не делал без пинков. Но теперь я ощущала то состояние, когда все силы ума и тела скреплены какой-то очень мощной целью и способны превышать свои возможности. При этом в голове гуляла какая-то вакуумная невесомость, я помнила, как что-то подобное однажды обернулось едва ли не приходом на лавочке перед первым метро – это была совсем другая история, но ощущения внезапно показались похожими.