Потом он за Хомутом и Стасом наблюдал. Зрачки посмотрит, пульс измерит, давление. Каждый час чего-то записывал, пока ему Хомут в морду не дал. Смачно так. Доктор салфеткой кровь промокнул и быстро слинял, а Хомут над нами стал изголяться. Вообще, Хомут по жизни наглый, но слабый. Если задирался, то исподтишка. А тут откуда силы взялись, попер на всех, как дед на салаг! Мы с Глыней ничего сделать не можем. Стас, самый здоровый из нас, в обычное время он Хомута одной левой. Но после укола Стасу все по фигу стало. Лежит, ржет по-тихому, балдеет. На нем Хомут чуть ли не на животе пляшет, а Стасу хоть бы хны, никакой боли не чувствует! Глынин Хомута сзади шваброй огрел, тот еще злее стал. Выхватил швабру и дрызг-дрызг ее на мелкие кусочки. Силища в руках у него была неимоверная…
Субботин умолк. Я сопоставила его рассказ с тем, что слышала на заправке, и убедилась, что он не сочиняет. Армии ни к чему охранять заброшенный фармзаводик, а рачительному Хозяину вполне с руки нанять покладистых ребят, привыкших к дисциплине.
— Ты от Хомута сбежал? — спросила я.
— Не… Это после было. Хомут двое суток колобродил, не спал ни минуты, потом сдулся.
— Амфетамин вкололи вашему Хомуту, сильнодействующий.
— Чего?
— Это допинг для спецподразделений. Утраивает силы, повышает выносливость. С такой подкачкой можно мировые рекорды устанавливать.
— Не знаю, что там было, но Доктор был доволен. Хомут тоже. Ему понравилось быть суперменом. Еще просил. И Стас туда же. Хотя Стас просто валялся и лыбился. Ему Хомут руку распорол, а Стас боли не почувствовал.
— Скорее всего, Стас получил суровый обезболивающий наркотик.
— Во-во, наркотик! Я тоже так подумал. Ему Доктор рану штопал, а Стас наблюдал и не морщился.
— Хорошую вам вакцину от гриппа подобрали.
— Да уж… Но Стас и Хомут еще захотели, и Доктор им вколол. Правда, эффект был совсем другой.
— Какой же?
— Страшнее…
12
Яркие ксеноновые фары освещали каркас сгоревшего автомобиля, красно-желтые всполохи мигалок тревожили уснувшие по обочинам кусты. Геннадий Барсуков смотрел на остатки лихого «баварца» и кислые лица уязвленных милиционеров с Северного Кавказа.
— По какой статье будем дело заводить? — спросил высунувшийся следователь, морщась от запаха тлеющих покрышек.
Барсуков взглянул на старшего из группы командированных.
— Я думаю, наши гости не будут подавать заявления. Вы не пострадали? — с издевкой поинтересовался он.
Кавказец скрежетнул зубами и невнятно выругался.
— Ну, вот, заявления не будет.
— А как же страховка? Документы для страховой компании?
Барсуков догадывался, откуда берутся крутые тачки у смуглых ребят с пистолетами.
— Мне кажется, хозяин этой машины уже получил страховку.
Старший из гостей не оспорил смелое предположение. Опытный следователь не стал вдаваться в детали и растворился в темноте.
— Когда отдашь товар? — спросил кавказец.
— Вы упустили солдата.
— Если бы ты видел, как стреляет эта стерва… Она держала нас на расстоянии, а ты забрал у нас автоматы.
— В моем городе чужакам автоматы не положены, майор. Получишь их обратно после сделки.
— Тогда забери у дикой бабы винтовку с оптикой! Она сущий дьявол!
— Почти угадал. Она демон. Светлый Демон.
— Кто это?
— Еще не слышал? Ну да. У вас если комара хотят хлопнуть, гранату бросают. А она ювелир в своем деле.
— Какой еще ювелир?
— Киллер. Неуловимый и виртуозный. Вам повезло, что вы ей без надобности оказались.
— Она в нас стреляла!
— Если бы она стреляла в вас, — Барсуков вытянул указательный палец, изображая ствол, и направил его на лоб собеседника, — сейчас бы мне потребовались пластиковые мешки. Три плотных черных мешочка для перевозки тел в морг.
— Убери руку!