Вдруг я увидела, что вдоль нашего студенческого строя идут парень с девушкой с комсомольскими значками. Некоторые студенты по мановению их руки выходили из строя и отходили в сторону. Мне комсомольские вожди тоже дали знак выйти из строя. Оказалось, те кого они отобрали, не поедут на сельхоз.работы, а останутся в Ташкенте работать в комсомольском штабе по трудоустройству.
Работа наша заключалась в следующем. Сидя в приемной комиссии своего факультета, мы агитировали абитуриентов, получивших двойки и забирающих документы, идти работать на Ташкентский тракторный завод или текстильный комбинат, то есть на предприятия, где ощущалась нехватка рабочих кадров.
Это было для меня здорово по всем статьям. Я осталась дома, познакомилась со многими преподавателями, работавшими в приемной комиссии и со студентами.
– Мам, твой камень помог мне во второй раз, – сообщила я маме, – может теперь Юрке его отдать? В смысле на время. Как сдаст экзамены – назад заберу.
– Твой камень, делай с ним что хочешь, – ответила мама.
Я задумалась, как же передать счастливый камень Юрке. Телефона у него нет, а сам он позвонить может и через месяц, или после окончания экзаменов. Тогда уже эффекта от камня не будет. Дома я у него никогда не была, но адрес знаю. Хотя не совсем представляю, где эта улица Укчи. Где-то в маххале за Пахтакором. Я отпорола счастливый камень от лифчика, положила в карман и отправилась в путь. После некоторых усилий и расспросов нашла нужный дом. Я была настолько уверена в правильности своей миссии, что не беспокоилась о том, как меня встретят. Хотя Юркиных родителей знала только с его слов, ни разу не видела.
После звонка в калитку долго никто не открывал. Потом открыл полный пожилой мужчина, наверно Юркин папа, и с любопытством уставился на меня.
– А Юра дома?
– Нет., – дядька продолжает рассматривать меня.
Я вынула из кармана тигровый глаз и протянула ему.
– Передайте Юре.
– А что это?, – удивился тот.
– Счастливый камень. Мне помог в институт поступить. Хочу теперь Юрке его отдать.
Дядька сделал шаг назад и камень не взял:
– Такие вещи надо лично передавать. Заходи, подождешь его.
Мы прошли по двору мимо двух огромных собак, которые лаяли до хрипоты за загородкой вольера. Навстречу нам вышла женщина, я догадалась, что это Юркина мама.
– Вот, Надя, это нашему Юре принесли волшебный камень для поступления в институт.
– Талисман, – подтвердила я.
Женщина улыбнулась, улыбка у нее была очень добрая.
Юрка, придя домой, застыл на пороге: я сидела за столом и пила чай с его родителями. Оказывается, он ходил в институт узнавать оценку за первый экзамен.
– Четыре, – сказал он, в ответ на наши расспросы.
Потом он провожал меня до метро.
– Смотри, носи камень все время с собой, – инструктировала его я.
На другой день Юрка позвонил.
– Представляешь, я за первый экзамен, оказывается, получил 5, а не 4. Что-то там в списках перепутали.
– Вот видишь, камень-то работает!!!
Глава 12
Я рассматриваю белый потолок больничной палаты. Вставать не разрешают, на улицу выходить – тоже. Книги в инфекционном отделении тоже запрещены – их невозможно продезинфицировать. Тоска смертная. И где меня угораздило подхватить гепатит? Впрочем, в Ташкенте эта болезнь косила людей массово, вроде ОРЗ.
Мои однокурсники сейчас собираются на хлопок в Джизак. В прошлом году мы просидели там всю осень, почти до Нового года. Жили в бараках в чистом поле, спали на нарах в два этажа, отгораживаясь от мальчишек одеялами. Норму в 80 килограмм бывшим городским детям собрать было практически невозможно. Это в кишлаках детишки собирали хлопок с девяти лет и к восемнадцати по скорости сбора опережали хлопкоуборочный комбайн. Ну а мы пускались на хитрости. Высыпали хлопок на землю, обильно «солили» – присыпали землей, и мочили водой из ближайшего арыка. Этот «пирожок» прятали в самую середину сдаваемой кучи, чтобы не заметил учетчик. Иногда воровали хлопок из оставленных без присмотра комбайнов, и перемешивали с собранным вручную, чтобы не бросалось в глаза – собранный комбайном хлопок выглядит по-другому. Тех, кто не выполнял норму, вызывали вечером на заседание комсомольского штаба, ругали, заставляли чистить картошку до полуночи, а в случае злостного невыполнения исключали из комсомола и потом из института.
Зато уж скучно там не было! То песни у костра, то дискотека возле барака в сапогах и телогрейках….Хлопковые приключения мы вспоминали в институте весь год.