Часть 17
— Спасибо, что согласилась прийти.Драко посмотрел на Гермиону такими же голубыми, как и у его отца, глазами. Девушка сжала его ладонь своими тонкими пальцами и ответила:— Тебе ведь нужна поддержка близкого человека?Юноша утвердительно кивнул в ответ. Его мать сейчас находилась в зале Визенгамота, ожидая вердикта судьи по ходатайству адвоката Гринграсса об изменении меры пресечения сэру Люциусу. Дочери мистера Гарета находились там же, стараясь морально поддержать леди Малфой, которая очень болезненно переживала обрушившиеся на их семью несчастья, хотя и держалась стойко, с достоинством, как и подобает настоящей аристократке. Самого Драко ещё не выписали из больницы и отпустили только под честное слово мисс Грейнджер, что после судебного заседания по делу его отца он вернется обратно в палату.Возле мрачного здания Визенгамота уже собралась довольно внушительная толпа людей, размахивавших флагами факультетов Хогвартса: красным с золотым львом Гриффиндора, желтым с барсуком Пуффендуя и синим с бронзовым орлом Когтеврана. Не было только знамени Слизерина — зелёного с серебряным змеем: указом министра магии Кингсли Бруствера данный факультет, из которого вышло много темных волшебников, включая Волан-де-Морта и его приспешников, был упразднён. Те его студенты, чьи родители не были замечены в сотрудничестве с режимом Пожирателей Смерти, подлежали переводу на другие факультеты. Остальным было запрещено продолжать учёбу в школе магии, они подлежали немедленному отчислению. Принцип "дети за родителей не отвечают" после окончания второй магической войны был забыт раз и навсегда. Новая власть никому и ничего не прощала. Впрочем, учитывая то, что Хогвартс находился в руинах, а на его отстройку понадобятся время и деньги — очень много денег, — бывшие слизеринцы не сильно из-за этого переживали. Те, чьим родным и близким посчастливилось избежать ареста, переводились в другие магические школы, прежде всего в Дурмстранг, где их охотно принимали. Участники митинга возле Визенгамота держали в руках не только знамена трех факультетов, но и плакаты. Драко прочитал некоторые из лозунгов, и ему стало не по себе: "Малфоя — в Азкабан!", "Никакой пощады Пожирателям Смерти!", "Приспешников Волан-де-Морта — к дементорам!", "Отродье змей — в серпентарий!". И хотя министр Бруствер убрал порождения некромагии из тюрьмы для волшебников, заменив их охранниками-аврорами, вид казни — поцелуй дементора — не был отменен. — Смотрите, кто пришел! Змееныш Малфоев собственной персоной! — Какой-то высокий смуглый парень в красной мантии указывал на Драко.— Держи его! Задушим змею! Смерть Пожирателю! — Несколько самых бойких рванулись в его сторону, но были остановлены аврорами, следившими за порядком.Митингующие загудели. — А кто это с ним? — раздался из толпы другой голос, девичий. — Грейнджер! Гермиона!— Предательница! Позор! Долой её! Подстилка Малфоя! — К девушке присоединился целый хор других голосов, визгливых и возмущённых.Если бы не мракоборцы, ставшие стеной между ними и толпой митингующих, Драко и Гермиона вряд ли добрались бы живыми до зала суда.Судья как раз зачитывал решение:— ...назначить Люциусу Абраксасу Малфою сумму залога десять миллионов галлеонов. Данное решение может быть обжаловано в трехдневный срок.Драко увидел отца на скамье подсудимых. Он сильно сдал и похудел в Азкабане, хоть и пробыл там относительно недолго. Длинные платиновые волосы, некогда спадавшие ему на плечи, теперь были коротко подстрижены, что выглядело весьма необычно. Адвокат о чём-то разговаривал с судьёй, тот слушал его, нахмурившись, и лишь отрицательно мотал головой в диковинном парике.— Я читал в газете, — прошептал Драко Гермионе, — что всё наше имущество, включая поместье в Уилтшире, конфисковано, а банковские счета в Гринготтсе арестованы. Мы теперь нищие. У отца нет этих десяти миллионов... Что же делать?Тем временем мистер Гарет, вернувшись к своему клиенту, беседовал с ним, видимо, о сумме залога. Нарцисса и сестры Гринграсс, проталкиваясь сквозь людской поток, шли к ним.— Пойдём, — сказала Гермиона. — Отец будет рад увидеть тебя.— Это вряд ли, — вздохнул Драко. — Для него и для матери я теперь — такой же предатель, как и ты — для своих бывших товарищей. Мы сейчас в похожей ситуации, как изгои для тех, кого считали своими. — А потом вдруг выпалил: — Неужели ты так сильно меня полюбила, что готова пожертвовать всем на свете, чтобы быть со мной? Гермиона грустно улыбнулась:— Какой же ты глупый, Малфой... — В её голосе звучала горечь. — А разве можно любить иначе? Ради любимого человека ты должен быть готов на всё! Иначе это не любовь.Драко обнял девушку и поцеловал ее прямо в зале суда, не обращая внимания на присутствующих здесь людей. Герми ответила ему, прикрыв глаза. Ей теперь тоже было всё равно, что скажут о них окружающие. А зря. Этот поцелуй был зафиксирован колдографической камерой оператора из "Ежедневного Пророка", сопровождавшего Риту Скитер. Пронырливая журналистка делала репортаж о судебном заседании и митинге возле Визенгамота. Люциус и Нарцисса Малфои тоже увидели целующуюся пару. Отец Драко от злости побледнел ещё больше, его лицо стало белым как мел, а глаза цвета небесного льда сверкнули голубыми молниями. Супруга пыталась его успокоить, но бывший Пожиратель Смерти холодно произнёс:— У меня нет больше сына. Он предал наш род, нашу семью. Пусть теперь живёт со своей... — И осекся: за слово "грязнокровка" он мог быть снова арестован, прямо здесь и сейчас.Нарцисса выслушала гневную тираду своего мужа, а потом сказала:— Люц, ты лучше подумай, где взять деньги для залога. У нас ведь ничего