м Гриффиндора, желтым с барсуком Пуффендуя и синим с бронзовым орлом Когтеврана. Не было только знамени Слизерина — зелёного с серебряным змеем: указом министра магии Кингсли Бруствера данный факультет, из которого вышло много темных волшебников, включая Волан-де-Морта и его приспешников, был упразднён. Те его студенты, чьи родители не были замечены в сотрудничестве с режимом Пожирателей Смерти, подлежали переводу на другие факультеты. Остальным было запрещено продолжать учёбу в школе магии, они подлежали немедленному отчислению. Принцип "дети за родителей не отвечают" после окончания второй магической войны был забыт раз и навсегда. Новая власть никому и ничего не прощала. Впрочем, учитывая то, что Хогвартс находился в руинах, а на его отстройку понадобятся время и деньги — очень много денег, — бывшие слизеринцы не сильно из-за этого переживали. Те, чьим родным и близким посчастливилось избежать ареста, переводились в другие магические школы, прежде всего в Дурмстранг, где их охотно принимали. Участники митинга возле Визенгамота держали в руках не только знамена трех факультетов, но и плакаты. Драко прочитал некоторые из лозунгов, и ему стало не по себе: "Малфоя — в Азкабан!", "Никакой пощады Пожирателям Смерти!", "Приспешников Волан-де-Морта — к дементорам!", "Отродье змей — в серпентарий!". И хотя министр Бруствер убрал порождения некромагии из тюрьмы для волшебников, заменив их охранниками-аврорами, вид казни — поцелуй дементора — не был отменен. — Смотрите, кто пришел! Змееныш Малфоев собственной персоной! — Какой-то высокий смуглый парень в красной мантии указывал на Драко.— Держи его! Задушим змею! Смерть Пожирателю! — Несколько самых бойких рванулись в его сторону, но были остановлены аврорами, следившими за порядком.Митингующие загудели. — А кто это с ним? — раздался из толпы другой голос, девичий. — Грейнджер! Гермиона!— Предательница! Позор! Долой её! Подстилка Малфоя! — К девушке присоединился целый хор других голосов, визгливых и возмущённых.Если бы не мракоборцы, ставшие стеной между ними и толпой митингующих, Драко и Гермиона вряд ли добрались бы живыми до зала суда.Судья как раз зачитывал решение:— ...назначить Люциусу Абраксасу Малфою сумму залога десять миллионов галлеонов. Данное решение может быть обжаловано в трехдневный срок.Драко увидел отца на скамье подсудимых. Он сильно сдал и похудел в Азкабане, хоть и пробыл там относительно недолго. Длинные платиновые волосы, некогда спадавшие ему на плечи, теперь были коротко подстрижены, что выглядело весьма необычно. Адвокат о чём-то разговаривал с судьёй, тот слушал его, нахмурившись, и лишь отрицательно мотал головой в диковинном парике.— Я читал в газете, — прошептал Драко Гермионе, — что всё наше имущество, включая поместье в Уилтшире, конфисковано, а банковские счета в Гринготтсе арестованы. Мы теперь нищие. У отца нет этих десяти миллионов... Что же делать?Тем временем мистер Гарет, вернувшись к своему клиенту, беседовал с ним, видимо, о сумме залога. Нарцисса и сестры Гринграсс, проталкиваясь сквозь людской поток, шли к ним.— Пойдём, — сказала Гермиона. — Отец будет рад увидеть тебя.— Это вряд ли, — вздохнул Драко. — Для него и для матери я теперь — такой же предатель, как и ты — для своих бывших товарищей. Мы сейчас в похожей ситуации, как изгои для тех, кого считали своими. — А потом вдруг выпалил: — Неужели ты так сильно меня полюбила, что готова пожертвовать всем на свете, чтобы быть со мной? Гермиона грустно улыбнулась:— Какой же ты глупый, Малфой... — В её голосе звучала горечь. — А разве можно любить иначе? Ради любимого человека ты должен быть готов на всё! Иначе это не любовь.Драко обнял девушку и поцеловал ее прямо в зале суда, не обращая внимания на присутствующих здесь людей. Герми ответила ему, прикрыв глаза. Ей теперь тоже было всё равно, что скажут о них окружающие. А зря. Этот поцелуй был зафиксирован колдографической камерой оператора из "Ежедневного Пророка", сопровождавшего Риту Скитер. Пронырливая журналистка делала репортаж о судебном заседании и митинге возле Визенгамота. Люциус и Нарцисса Малфои тоже увидели целующуюся пару. Отец Драко от злости побледнел ещё больше, его лицо стало белым как мел, а глаза цвета небесного льда сверкнули голубыми молниями. Супруга пыталась его успокоить, но бывший Пожиратель Смерти холодно произнёс:— У меня нет больше сына. Он предал наш род, нашу семью. Пусть теперь живёт со своей... — И осекся: за слово "грязнокровка" он мог быть снова арестован, прямо здесь и сейчас.Нарцисса выслушала гневную тираду своего мужа, а потом сказала:— Люц, ты лучше подумай, где взять деньги для залога. У нас ведь ничего не осталось. В нашем особняке теперь обитают Уизли.— Кто?! Эти рыжие... — Он снова проглотил слова, за которые мог быть отправлен обратно в тюремную камеру — "предатели крови".— Да. Именно они. Все наши активы конфискованы новой властью. Денежные средства — тоже. Мы остались ни с чем.— Нужно написать родственникам во Францию. Они помогут.— После того, как ты убил Гийома (1), их племянника, вряд ли они станут тебе помогать. — То была честная дуэль, — парировал ее муж. — К тому же давно...Адвокат Гринграсс стоял с дочерьми чуть в сторонке и не мешал супругам Малфой обсуждать их семейные проблемы. Но когда они умолкли, мистер Гарет подошел к Люциусу, держа за руку свою младшую дочь. Он кивнул в сторону обнимающихся Драко и Гермионы, после чего полушепотом сделал мистеру Малфою предложение, от которого было трудно отказаться: деньги и свобода — в обмен на брачный союз их детей, Астории и Драко. Влюбленные молодые люди этого не слышали. На эти несколько мгновений весь мир перестал для них существовать.С улицы доносился шум митингующих, возмущавшихся решением Визенгамота. Учинить самосуд над Малфоями им не давали авроры, поэтому оставалось лишь словесно выпускать пар.Когда Драко и Гермиона, Люциус и Нарцисса, а также семейство Гринграсс покинули здание суда, на импровизированной трибуне перед участниками митинга выступал сам Гарри Поттер, главный герой прошедшей войны.— Сегодня, — говорил он, обращаясь к нескольким тысячам своих сторонников, — гнилая система правосудия преподала всем нам жестокий урок. Визенгамот выпустил на свободу Пожирателя Смерти! Позор! Это плевок в лицо всем нам, защищавшим Хогвартс и сражавшимся против Волан-де-Морта! — Гарри сжал кулак согнутой под прямым углом правой руки, и протестующие тут же повторили его жест. С мест зазвучали крики: "Позор! Долой Визенгамот! Судей — на мыло!". Поттер был доволен такой реакцией. — Друзья мои, — его голос стал мягче, — Визенгамот — всего лишь орудие, действующее в соответствии с законами магической Британии. Чтобы подобное не повторилось, нам нужны новые законы против ядовитых змей, подобных Малфоям! Чтобы ни одна гадина не избежала наказания! И эти новые законы, — он окинул взором протестующих, — будем писать мы, а не лорды-аристократы, сотрудничавшие с Волан-де-Мортом!— Правильно! Правильно! — поддержали его участники митинга.Гарри ещё долго говорил о необходимости перемен в магическом мире Великобритании, а под конец своей речи объявил о создании новой организации — "Партии Идей Дамблдора за Обновление и Реформы", или сокращенно: "Дамблдоровской Партии". Практически тут же Рон Уизли, стоявший рядом с Поттером, стал швырять в толпу листы бумаги с текстом заявления о вступлении в партию. После митинга заполненные заявления были собраны. Их оказалось больше тысячи. Гарри сам не ожидал такого успеха.Джинни Уизли тоже вступила в ряды "Дамблдоровской Партии". Она лично отдала своё заявление Поттеру и шепнула ему: — Нужно поговорить.— Я сам хотел тебе это предложить, — улыбнулся ей в ответ Гарри. — Приходи сегодня вечером на площадь Гриммо. И друзей своих приводи. Будет весело.— Нет, — произнесла та. — Никого я приводить не стану. Это касается только нас с тобой. И посторонние уши мне не нужны.— Хорошо, — согласился Поттер. — Тогда приходи одна. Буду рад тебя видеть.